Рысюхин, 12 градусов хватит? - Котус

— Машенька, радость моя, тебе плохо?

— Нет! Мне хорошо! — Жена открыла глаза, и я увидел у неё на лице чистый восторг. — Тут кругом воздух!!!

— Понятно дело, были бы в подводной лодке — кругом вода была бы.

— Нет, ты не понимаешь! Не просто воздух — Воздух! Я в своей стихии, понимаешь, она везде вокруг, вообще везде! Тут окошко открывается?

— Нет, только дверь, но она блокируется на время полёта, чтобы никто случайно не выпал.

— Зря! Я, конечно, и так чувствую Воздух, своей аурой, но хотелось бы ощутить его и всем телом!

— То есть — выпасть из кабины. Нет уж!

— При чём тут выпасть!.. — Маша махнула рукой и опять прикрыла глаза с улыбкой. — Выше можешь?

— Конечно! — Я заложил очередной круг, набирая ещё пару десятков метров.

Кружили мы так почти час, пока Маша, наконец, открыла глаза и с лёгкой улыбкой сказала:

— Всё, можно домой. Пока что.

При заходе на посадку, она напряглась, а на высоте примерно пять метров воскликнула:

— Ай! Земля! Юра, земля!!!

— Конечно! Как же мы приземлимся, не приближаясь к земле⁈

— Страшно — земля так близко! А мы так быстро летим!

— Почти вдвое медленнее, чем на высоте. Там же ты не боялась?

— Конечно! Там же Воздух вокруг, это так хорошо и спокойно! А тут земля рядом! Ой!

«Ой» раздался в момент касания грунта, потом было медленное руление к ангару, во время которого Мурка моя всё мурчала о том, как замечательно мы полетали, и какой это восторг.

Так, автомобиль делать нужно срочно! Буквально за три дня! А то, чувствую, и этот аппарат отберут. Так что, отправив жену домой, взялся снова за компоновку автомобиля, и на этот раз дед, забросив свои педагогические фокусы, подсказывал и показывал варианты решения, а частенько — и результаты возможных ошибок при проектировании узла. Так что к ужину закончили с компоновкой салона и стали набрасывать рисунки внешнего вида и варианты переделки несущей рамы. К ужину с этим в целом закончили, хоть получилось и страшновато: автомобиль вышел довольно короткий, но широкий почти несуразно. Точно, я же забыл ширину рамы уменьшить! Но это завтра, всё завтра, сегодня и так слишком много событий и впечатлений.

За ужином Маша продолжала восторгаться полётом, навевая на меня всё более мрачные подозрения, но потом сделалась грустной:

— Но взлёт и посадка… Это жуть просто, когда земля приближается, да ещё на такой скорости! Или ехать перед взлётом. Юра! А можно сделать так, чтобы нажал на кнопку, или активировать амулет, хоп — и ты уже в воздухе? А потом нажать ещё раз — и ты уже на земле!

— Нет, радость моя, такой кнопки я не знаю. И вообще не представляю, как такое сделать. Даже если легендарную и никому, насколько я знаю, недоступную телепортацию сделать: ну, окажешься ты на высоте ста метров, но скорость относительно воздуха — нулевая, так что тут же рухнешь вниз, камнем!

— И очень жаль!

А я вот, наоборот, немного успокоился: прямо сейчас дельталёт отбирать не будут! Постепенно разговор свернул на более приземлённые вещи, касающиеся семейного быта в первую очередь.

В субботу сразу после завтрака к нам внезапно приехал сам Волченок с каким-то худощавым парнем, что ходил за ним по пятам. После положенных при встрече словесных кружев и благодарностей, он перешёл наконец к главным вопросам:

— Юра, спасибо вам ещё раз огромное. А продайте ваш летательный аппарат!

Я чуть не поперхнулся слюной.

— И зачем он вам? Что вы с ним будете делать? Это не касаясь того вопроса, что я продавать его не собирался и цену себе просто не представляю.

— Мне ещё тогда фраза про вышку в двести метров, которую передвигать можно, интересной показалась. А вчера я на это лично посмотрел!

— Ладно, с назначением всё понятно. А что за парень с вами? Всё молчит и молчит…

— Это Веня! Он будет на нём летать!

— Рад за них обоих. А кто на ком?

— То есть? А, простите, как он собрался это делать?

— У вас научится!

— Очень смешно. Для этого нужно минимум две недели до первой попытки взлететь.

— Так долго⁈

— Это ещё очень быстро. Если по минимуму давать особенности конструкции и теории управления.

— А если без теории?

— А без теории нельзя. Пилот должен знать особенности конструкции и накладываемые этим ограничения. Так что — основы конструкции, механизм полёта, а он отличается от аэроплана, принципы управления и основные возможные неполадки знать, как и способы их устранения.

— Согласен, — вздохнул Волченок.

— Вот. А мне не позже вторника уезжать нужно.

— Куда⁈

— Как куда⁈ На учёбу в академию. Осень скоро!

— Вот же… Постоянно забываю, что вы ещё студент.

— Да, ещё год лямки остался.

— Скорей бы он закончился!

Сведя разговор к светской болтовне, в итоге отправил соседа домой — думать, сколько он готов отдать за дельтаплан (при условии, что я предупредил — продавать буду первый изготовленный) и что с ним потом дальше делать. Проводив Михаила Романовича отправился в гараж, доделывать автомобиль.

Оказалось, что тот салон, что я нарисовал, позволяет сузить раму всего на тридцать сантиметров! И стоит оно того? Или ещё сильнее ужаться? Решил, что для начала с длиной определюсь, а там посмотрю, что с шириной делать. Ну, и чертёж внешнего вида сделать. Главное — не называть его рисунком, а то опять ерунда получится.

По проверенным с помощью рулетки размерам тщательно построил изометрический вид. Получилось что-то странное. Дед, глядя на мои художества, заявил:

«Так вот ты какой, плод противоестественной связи горбатого „Запорожца“ с „Хаммером“. Причём, похоже, выкидыш».

Мне почему-то стало обидно за плод моего воображения и работы, захотелось поругаться, и даже не на то, что гибрид «противоестественный», а за «выкидыш», но не стал. Раму по итогам прений решил всё-таки заузить, пусть и не на много, но это помогло сделать автомобиль чуть менее «чемоданистым», но всё равно получалось что-то широкое, словно топором рубленное.

«Ага, как дачный сортир на колёсиках!»

«Случай, в конце концов, мы его вместе проектировали и рисовали. Так что ты — своё детище хаешь!»

Спохватившись, набрал на мобилете Волченка и попросил его узнать номера для связи минского аэропорта — личный визит, конечно, надёжнее, но предварительные вопросы