Эта проклятая смена - Марина Серова

сперва запугивает вожатых, а потом травит Дашу и Регину. Быть может, дело в личном мотиве? Что, если Яковлева за что-то ненавидит Марину или ее напарницу, вот и строит козни? К тому же происшествия случаются лишь с детьми из старшего отряда, это не может быть случайностью. Средний и младший отряды не пострадали, значит, надо сконцентрироваться на определенном круге людей.

За что Жанна мстит кому-то из девушек? Иначе как местью это не назовешь, значит, причины кроются в личных взаимоотношениях Яковлевой с девушками.

Я снова открыла биографию Жанны Михайловны, прочитала ее еще раз. У Яковлевой есть дочь Наталья, которой сейчас двадцать три года. Ага, она — ровесница Марины, быть может, они знакомы?

Я ввела в поисковую строку имя и фамилию дочери повара. Наталья Сергеевна Яковлева окончила среднюю школу номер тринадцать, в двадцать лет поступила в педагогический институт на факультет начальных классов, однако по каким-то причинам через полтора года забрала документы и отчислилась.

Что Наташа делала два года после школы — неизвестно, и я поняла, что Марина тоже не сразу после школы поступила в институт. Надо будет узнать о Звягинцевой, почему она пошла учиться только спустя два года после школы — наверняка у девушки есть какие-то причины!

А вот о Наташе логичнее спросить у ее матери Жанны. Уйдя из института, девушка не стала больше никуда поступать, на официальную работу она также не устроилась. Замуж Наташа не вышла, детей у нее не было. Одним словом, дочь Жанны Михайловны на редкость загадочная личность, и по поводу нее у меня имеется много вопросов…

Глава 7

Все-таки я проверила всех сотрудников лагеря по списку, однако, кроме Наташи Яковлевой, никто не вызвал у меня интереса. Скучная информация о том, где тот или иной работник учился и работал, а также сколько у него имелось детей, не могла помочь мне в расследовании. Пришлось признать, что пока ситуация не прояснилась, а только еще больше запуталась. Но хотя бы у меня есть список дел на завтра — первым делом я планировала поговорить с Мариной и Жанной Михайловной, а уже потом, исходя из полученных сведений, действовать дальше.

Я слезла с дерева и направилась в корпус «Солнечный». Постояла на улице, прислушалась — ни малейшего подозрительного шороха, только стрекот сверчков да слабое колыхание ветерка.

Зайдя в корпус, я тоже ничего не заметила — все спали, никто по коридорам не бродил, тишины не нарушал.

Марина с Региной говорили, что странные звуки они услышали, находясь у себя в комнатах. Я тихо прошла на второй этаж, по пути заглянула в туалет, однако там никого не было.

Я прокралась в свою комнату, отперла замок и зашла внутрь. Включила свет, осмотрелась. Вроде все вещи на своих местах, ничего не сдвинуто с места.

Я подошла к тумбочке, куда поставила пакет с кофе. И кофе, и шоколад лежали так, как я их положила, значит, никто их не брал с места.

Я задумалась. Если отраву впрыскивают через шприц, быть может, трогать продукты не обязательно? Однако я поместила кофе и шоколад далеко от стенки, поэтому при введении яда через шприц продукты могли быть сдвинуты с места. Вроде все так же, как и было.

Я задумчиво взяла плитку шоколада, открыла ее и отломила кусочек. Немного подумав, налила воду в электрический чайник, вскипятила и сделала себе кофе. Спать я сегодня не собираюсь, поэтому взбодриться не помешает.

Сидя на кровати, я пила горячий кофе и ела шоколад, на мой взгляд, идеальное сочетание для бессонной ночи.

Покончив с поздним ужином, я открыла холодильник, внимательно изучила его содержимое. Все лежит на своих местах, колбаса и сыр не сдвинуты ни на миллиметр. Отлично, значит, в мою комнату никто не заходил, я могу спокойно есть то, что отдал мне Коля Самойлов, добрейший человек. Похоже, придется ему еще заказать продуктов — деньги переведу на карту, когда буду в Тарасове…

Всю ночь я прислушивалась к шорохам и шумам, однако ничего так и не услышала. Похоже, пока преступник чего-то выжидает, вот и не запугивает Марину. А что, если он узнал, что я совсем не вожатая и Марина обратилась ко мне за помощью? Может, поэтому он или она стал осторожнее? Значит, мне надо быть хитрее и поймать злоумышленника на какой-нибудь ошибке. Должен же он хоть раз допустить промах!..

В шесть утра я выпила еще две чашки крепкого кофе. Жаль, что это обычный растворимый — мне бы не помешал сваренный в кофеварке или турке… Но приходится довольствоваться тем, что есть, и на том огромное спасибо Коле.

Марина проснулась в семь — я встретила ее в коридоре, когда девушка с зубной щеткой и пастой шла в туалет.

Сонно поздоровавшись со мной, Звягинцева отправилась приводить себя в порядок. Я решила подождать ее и расспросить о Наташе Яковлевой — быть может, Марина ее помнит.

— Пойдем выпьем кофе, — предложила я ей, когда она вышла из уборной. — Заодно и позавтракаем.

— А, точно, я ведь забыла, что мы больше не едим в столовой, — кивнула она. — Пошли, сейчас я только переоденусь…

Минут через десять мы уже сидели в моей комнате, пили кофе и ели сыр с колбасой. Хлеба в пакете не было, поэтому сделать бутерброды не удалось, зато были сладкие булочки. Мы предусмотрительно оставили продукты на обед и на ужин, закончили утреннюю трапезу пряниками и шоколадом.

— Вкусно, спасибо! — поблагодарила меня Марина. — Теперь не так обидно будет в столовой сидеть, все равно я уже наелась.

— На это я и рассчитывала, — кивнула я. — Марина, скажи мне, ты помнишь Наталью Яковлеву? Она училась с тобой вместе в педагогическом институте. Ты на каком факультете учишься?

— Начальные классы, — отозвалась Звягинцева. — Наталья Яковлева… А, точно, мы ж с ней в одной группе были! Правда, особо не общались — Наташа постоянно прогуливала учебу, вроде у нее что-то со здоровьем было, проблемы какие-то. А потом она и вовсе отчислилась.

— Ты в курсе, что Наташа — дочь Жанны Михайловны? — поинтересовалась я.

— Правда? — изумилась девушка. — Ничего себе! Хотя, в принципе, ничего удивительного, мир тесен…

— Все-таки слишком много совпадений, — заметила я. — Мне кажется, все это не случайно… Расскажи мне про Наташу — все, что знаешь. С кем она общалась, какие у нее были отношения с одногруппниками, чем интересовалась…

— Да я же о ней почти ничего не знаю! — воскликнула Марина. — Училась Наташа неважно, появлялась в институте на лекциях в лучшем случае раз в неделю. Жаловалась на мигрени, плохое самочувствие, анемию…