Русич - Елена Синякова

И всё-таки это походило на маленькое семейное торжество.

Мужчины поставили стол посреди комнаты, раздвинув мебель так, чтобы было больше пространства вокруг него, а потом стали носить посуду, пока Варя быстро и ловко делала нарезки и закуски под спиртное, укладывая всё так красиво, как только могла.

— А ведь мы еще хотели плов приготовить? — обратилась она к Лексу, когда тот вошел на кухню за очередной тарелкой, но не торопился выходить, а встал сзади и неожиданно поцеловал ее в шею.

— Можем приготовить в обществе монголов немного позже. У нас еще весь день впереди, — от этого низкого мурчащего голоса по телу Вари разбежались мурашки.

Ведь он о еде говорил, а делал это так глубоко и чувственно, словно читал Камасутру, соблазняя своим необычным низким голосом.

— Это будет самый долгий день в моей жизни, — тихо добавил он, и его горячие большие ладони скользнули по бедрам девушки под платьем, сжимая в жажде, которую он скрывать не мог.

Варя прикусила губу, чтобы сдержать широкую улыбку.

Стыд-то какой!

А если сейчас войдет кто-нибудь из мужчин?

Но вместе с тем в душе Вари разлилась нега и даже озорство от этого интимного прикосновения и того, что возбуждение Лекса чувствовалось буквально в воздухе.

Но ничего ответить она не успела, потому что раздался голос Жени:

— А сок мы куда поставили?

Варя отошла от Лекса первой, услышав его тяжелый протяжный выдох, как раз в тот момент, когда на кухне появился Женя.

— В холодильнике же, ну! Куда мы могли его еще поставить, Жень? — пробурчал Лекс и не удержался от того, чтобы не ущипнуть легко и украдкой Варю за сладкую ягодичку, прежде чем вышел из кухни снова.

Странно, но до этого момента Варя не задумывалась над ночью, даже несмотря на то, что случилось прошедшей.

Может, просто не было возможности, потому что всегда рядом находились мужчины, которых она слушала хоть и не явно, но с интересом.

А сейчас ее щеки покраснели, как у мелкой девчонки, потому что она осознала, что этой ночью будет секс.

Ее это не пугало больше. Скорее волновало и даже подзадоривало.

Хотелось узнать, получится ли у нее всё в этот раз.

Монгол и его брат приехали раньше, чем первая партия бууз была готова, и снова Варя подумала о том, что мыслит стандартами и клише, как и о бандитах.

В ее скромном представлении монгол был низкорослым мужчиной с обычным, если не сказать слегка тучным телосложением. С круглым лицом и характерными глазами.

Но как говорится, какие бандиты, такие и монголы!

Вошедший молодой мужчина был очередным красавчиком с очень необычной внешностью, и эту знойную компанию дополнял просто идеально!

Монгол был на удивление высоким.

Не два метра, конечно, как Варг и Лёша, но он был выше Жени.

С точеными чертами лица, аккуратной бородой и черными миндалевидными глазами, которые сейчас блестели от переполняющих его эмоций.

А еще он был чертовски мощный! Почти как Бьёрн.

И у него были блестящие и совершенно прямые иссиня-черные волосы почти до самых ягодиц. Такой копне позавидовала бы любая девушка, но досталась эта красота Монголу.

Мужчина заметно волновался и, несмотря на свои габариты и вид, всё равно не мог скрыть смущения, хотя заговорил на чистейшем русском языке без какого-либо намека на акцент:

— Для меня огромная честь встретиться с вами лично, Алексей Алексеевич! Спасибо, что согласились принять нас в это непростое время! Несмотря на то что между нашими народами существовала вражда…

— Это еще когда? — хмыкнул Лекс, перебивая Монгола, на что тот смутился еще больше и даже переступил с ноги на ногу, протянув уже не так уверенно, как начал:

— Ну, так монголо-татарское иго…

Лекс от души рассмеялся, отчего его глаза заискрились и загорели тем задорным огоньком, который появлялся только в присутствии кого-то очень родного и близкого его душе.

— Ты серьезно? Да нас с тобой в то время даже у вселенной в планах не было! А хотя хорошее было время, скажи? Вышли в чисто полюшко, взяли мечи свои и пошли мериться силушкой! И погибали ведь красиво — за веру, за правду и молодыми, чтобы потом складывали легенды!

Монгол улыбнулся в ответ широко и, наверное, даже облегченно, закивав быстро в согласии, а вот Женя протянул, покачав головой:

— Да уж! Восемь веков прошло, а ничего не изменилось. Только что коня за собой таскать не надо.

Мужчины прыснули от смеха, причем даже Бьёрн, хотя Женя проговорил на русском. Только Варг был серьезен и рассматривал вошедших мужчин открыто и очень серьезно.

Не было в нем и капли этого дружелюбия, которое шло от Лекса и Бьёрна. Он словно всем своим видом говорил, что его красивыми громкими словами не провести и этого будет недостаточно, чтобы он стал доверять.

Но от этого Варе было спокойно.

Варг был словно ледяная скала, о которую можно разбиться насмерть. Но за его спиной друзья были в безопасности, а значит, за Лёшу можно было быть спокойной.

Да, от этого мужчины шла настолько сильная и нерушимая аура, что рядом с ним становилось даже зябко, словно волны холода шли от него физически. Но это в нем и восхищало, и пугало.

Такой не даст оступиться и принять неверное решение.

— Но я вот что скажу вам с порога, мужики, — проговорил вдруг Лекс непривычно серьезно, словно спиной почувствовал настрой своего молчаливого холодного товарища. И сделал это очень правильно и вовремя: — Если вы хотите войти в наш дом, то должны отчетливо понимать, что мы не просто партнеры по бизнесу и братья по войне. В первую очередь мы — семья. И безусловное доверие стоит у нас на первом месте не просто так. Оно проверялось долгими годами, кровью, потом и болью. Но если кто-то придет ко мне и скажет: «Поверь в то, что Варг предал тебя, или отруби себе руку», — я возьму топор и рубану без какого-либо сомнения! Потому что нет такой гребаной реальности, в которой мы бы предали друг друга, кто бы и что бы ни говорил. И это не просто красивые слова.

Монгол и его брат вмиг стали серьезными и не просто слушали, а буквально впитывали каждое слово Лекса, которое он говорил от души и с неподдельным чувством. Они даже выглядели как воины, которые пойдут на жестокую бойню за своего предводителя, который говорил напутственную речь перед смертью.

— Я знаю, что в китайском квартале, да и арабы тоже, считают нас ненормальными по этой