Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

— Что, брат, тяжко тебе? — тихо поинтересовался Гоша у животины, внимательно прислушивающейся к интонациям его голоса. Зверь даже один глаз приоткрыл, уставившись расширившейся горизонтальной полоской зрачка на парнишку. — Голодный, небось? Вряд ли тебя здесь кормят. Да и у меня ничего вкусного нет. Хотя, подожди-ка. Вряд ли тебе понравится угощение, но ничего другого предложить не могу…

Каджи вытащил из кармана располовиненную плитку шоколада, сорвал с нее остатки обертки и сунул шоколад на ладони прямо под нос монстра. Тот недоверчиво принюхался к неведомому лакомству и заглянул вопросительно в глаза парнишки.

— Да ешь ты! Не отравишься. Здесь, конечно, тебе на один зуб всего, но за неимением лучшего…

Монстр осторожно слизнул длинным шершавым языком лакомство, обслюнявив Гошину ладонь. Парнишка спокойно вытер ее о штанину, еще раз погладил монстра по голове, на прощание слегка потрепал его за ухо, и как ни в чем не бывало, развернулся в сторону ловца.

— Вы бы его кормили, хотя б изредка, — строго произнес он. — Иначе он у вас долго не протянет. Если на него наплевать, так хотя бы о собственной прибыли подумайте. На дохлого монстра вряд ли много найдется желающих поглазеть. Да и он чуточку поспокойнее будет себя вести. Вы, поди, за показ столько шишей огребаете, что пара килограммов сырого мяса в день вас не разорит. А ему этого вполне хватит. Мясо покупайте из тех, что пожестче, с жилами, хрящами и костями. Ему нужно зубы подтачивать, иначе они у него болеть будут. Вот тогда его никакая клетка не удержит. А первым, об кого он постарается их вылечить, вернее всего станет тот, из-за кого они и разболелись. Кстати, если вы не в курсе, то таких монстров в Сумеречном мире называют шипастыми цепохвостами.

Гоша и сам не знал, откуда такие сведения почерпнул. Просто они сами собой уверенно всплыли в памяти, и он был абсолютно уверен в их достоверности. И еще парнишка мельком подумал, что вероятнее всего прочитал про этих животных в одной из книг, которых они в прошлом году перелопатили в библиотеке немерено и без разбору. Когда искали сведения об Алтаре Желаний и способах борьбы с вивернами. А сейчас вот подсознание само эти знания откопало да и выдало на-гора.

Мужчина сглотнул слюну и активно затряс головой, соглашаясь с парнишкой. Глаза у него при этом так и остались чуточку выпученными и широко распахнутыми. Удивился, небось, академическим познаниям второкурсника из Хилкровса.

Сопровождавшая его компания рты захлопнуть успела, когда Каджи к ним вернулся. Но слов они так и не нашли. Да и глаза у всех без исключения лихорадочно блестели. Про цвет кожи ничего сказать не можем, так как необычное освещение все портило. Может быть, они и побледнели, кто ж знает?

— Не пора ли нам к «Золотому Единорогу»? — уже весело поинтересовался Гоша, совершенно не задумываясь над только что произошедшим. Просто на душе стало легко, словно с давно не виденным другом всласть пообщался. — Как бы не опоздать. И придется тогда нам всем по разным купе рассаживаться, если ни одного свободного не найдем.

И он первым выскочил на площадь, небрежно откинув полог в сторону[30].

Глава 9. Привет, Хилкровс!

Экспресс[31] «Золотой Единорог» уверенно набирал ход, вырвавшись на простор за город и скользя по рельсам среди полей и лугов. Изредка за окном проносились небольшие березовые рощицы с уже успевшей пожелтеть листвой. Колеса ритмично постукивали на стыках и чем дальше, тем все чаще.

Ребята расположились в купе, найдя одно полностью свободное. По случайному стечению обстоятельств, оно оказалось именно тем самым, в котором они ровно год назад впервые ехали в Хилкровс на распределение и где познакомились, причудливо сведенные судьбой. Но она оказалась мудрой в своих причудах. И вроде бы случайное знакомство в кратчайшие сроки переросло в дружбу, которая, не смотря на ее малый срок, успела выдержать нелегкие испытания на прочность. А вот сейчас эта дружба рушилась прямо на глазах, рассыпаясь песком сквозь пальцы. В крайнем случае, именно так думал Баретто.

— Каджи, микстурку от падучей не подогнать? — в приоткрытую дверь купе просунулась маленькая, но ехидно-злорадная рожица Ривера Дипа. — У меня есть немного. А то говорят, что ты на Привокзальной площади…

Гоша отвернулся в сторону окна, вовсе не желая общаться с мелкой шавкой Гордия. А уж тем более не собирался с ним препираться. Слишком много чести для дворняжки, самостоятельно ничего не умеющей, кроме как трусливо подбрехивать в присутствии хозяина.

— Себе оставь, пригодится, — зато Роб спокойно поднялся, положил свою пятерню на лицо не успевшего закончить фразу фалстримца и, не особо напрягаясь, вытолкнул его за дверь.

Легкого движения руки Баретто вполне хватило, чтобы Ривер пролетел пару метров в свободном полете и, приземлившись на мягкое место, еще столько же проскользил вдаль по коридору. Выражение лица у Дипа стремительно сменилось с радостно-ехидного на обиженно-непонимающее. Чпок, внимательно наблюдавший за развитием событий, отлепился от стенки вагона, где стоял в своей излюбленной пренебрежительно-повелительной позе, скрестив ноги и переплетя руки на груди. Он попробовал было самолично ринуться на разборки, но Роб невозмутимо, даже не сменив выражения лица, захлопнул дверь купе прямо у него перед носом. А затем парнишка повернул защелку, чтобы больше никто не посмел ворваться и помешать им. То, о чем Баретто собирался поговорить с друзьями, предназначалось только им, а вовсе не посторонним ушам.

— У меня есть один вопрос для всех, а то что-то сомнения обуревают, — парнишка опять уселся рядом с Каджи и насупился, хмуро сдвинув густые брови. — Мы все еще друзья или уже каждый сам по себе?

— Да, да. Конечно, друзья, Роб! Что это за дурные мысли у тебя в голове бродят? Да как ты мог подумать только…, - вяло, вразнобой завозмущались остальные.

— Ну, а раз мы друзья, то кто из вас может мне толково объяснить, что же с нами со всеми сегодня творится? Только честно и откровенно. Я вот лично совсем ничего не понимаю, хотя и чувствую что-то неладное. Между прочим, именно в этом купе мы поклялись в прошлом году…

— Дружба, — серьезно подтвердила Аня, как и в прошлый раз, первой протянув на центр купе руку раскрытой ладонью вниз.

— Всегда, — после небольшой паузы на нее опустилась Гошина, и он почувствовал, что близняшкина рука по сравнению с его пламенем просто ледяная.

— Легко, — голос равнодушный, да и Янкина ладонь легла поверх парнишкиной, едва коснувшись ее кончиками пальцев, а сама девчонка неопределенно пожала плечами.