Приключения Конана-варвара. Путь к трону (сборник) - Роберт Говард

Он наклонился над саркофагом и, устремив взор в широко раскрытые темные глаза мужчины, лежащего внутри, медленно произнес:

– Очнись, Ксалтотан!

Губы мужчины механически шевельнулись.

– Ксалтотан! – повторил он.

– Это ты – Ксалтотан! – воскликнул Ораст с нажимом, словно внушая. – Ты – Ксалтотан Пифонский[14] из Ахерона.

Тусклое пламя вспыхнуло в темных глазах.

– Я был Ксалтотаном, – прошептал он. – Но я умер.

– Ты и есть Ксалтотан! – вскричал Ораст. – И ты не умер! Ты жив!

– Я – Ксалтотан, – донесся до них мертвый шепот. – Но я умер. В своем доме, в Кеми, в Стигии. Там я умер.

– И жрецы, которые отравили тебя, мумифицировали твое тело с помощью своей темной магии, сохранив твои внутренние органы в целости! – воскликнул Ораст. – Но сейчас ты снова жив! Сердце Аримана вернуло тебя к жизни, вызвав твой дух из непостижимых глубин вечности и пространства.

– Сердце Аримана! – Пламя сознания в глазах мужчины вспыхнуло ярче. – Варвары украли его у меня!

– Он все помнит, – пробормотал Ораст. – Поднимите его из гроба.

Сообщники с опаской повиновались. Им не хотелось прикасаться к человеку, воскресшему с их помощью, и то, что дотронулись они, несомненно, до живой плоти, кипящей кровью и жизнью, отнюдь не успокоило их. Но они положили его на стол, и Ораст закутал мага в непривычного вида накидку темного бархата, расшитую золотыми звездами и полумесяцами, а на голову ему надел повязку золотой парчи, перехватив ею черные вьющиеся волосы, упавшие на плечи. Ксалтотан не мешал им и не проронил ни слова, даже когда они усадили его на стул, похожий на трон: с высокой спинкой, широкими серебряными подлокотниками и ножками в виде мощных лап. Он сидел не шевелясь, и в его темных глазах постепенно разгоралось пламя разума, отчего они обрели бездонную глубину и даже засветились. Казалось, из неведомых глубин тьмы на поверхность всплыли колдовские огни.

Ораст украдкой взглянул на своих компаньонов, которые со смесью отвращения и восхищения смотрели на странного гостя. Их железные нервы выдержали суровое испытание, которое свело бы с ума людей не столь целеустремленных и стойких духом. Он знал, что в его опасном предприятии согласились участвовать отнюдь не слабаки, а люди, чье мужество, необузданное честолюбие и способность творить зло не вызывали сомнений. Он перенес все внимание на фигуру, восседавшую на черном стуле эбенового дерева. Наконец маг заговорил.

– Я помню, – произнес он сильным, звучным голосом с непривычным акцентом. – Я – Ксалтотан, который был верховным жрецом Сета в Пифоне, столице Ахерона. Сердце Аримана… Мне снилось, что я вновь отыскал его. Где оно?

Ораст вложил камень ему в руку, и маг затаил дыхание, вглядываясь в глубины жуткого самоцвета, переливавшегося у него на ладони.

– Его украли у меня очень давно, – сказал он. – Это – красное сердце ночи, способное спасти или уничтожить. Оно пришло ко мне из такой дали и древности, какие невозможно представить. Пока я владел им, никто не мог противостоять мне. Но его украли у меня, и Ахерон пал, и мне пришлось бежать в темную Стигию. Многое я помню, но многое и забыл. Я был в далекой стране, за туманами, горами и просторами, куда не долетает даже свет звезд. Какой сейчас год?

Ему ответил Ораст:

– Завершается Год Льва, три тысячи лет после падения Ахерона.

– Три тысячи лет! – прошептал маг. – Так долго? Кто вы такие?

– Я – Ораст, бывший жрец Митры. Это – Амальрик, барон Тор из Немедии. Рядом с ним стоит Тараск, младший брат короля Немедии, а этого высокого мужчину зовут Валерием; он – законный наследник трона Аквилонии.

– Почему вы вернули меня к жизни? – пожелал узнать Ксалтотан. – Что вам от меня нужно?

Маг уже полностью ожил и пришел в себя, и в его глазах светился ум. В его манерах не осталось и следа неуверенности или сомнений. Он перешел прямо к делу, как человек, который знает: ничто не дается даром. Ораст ответил ему с той же прямотой:

– Нынче ночью мы отворили врата ада, чтобы освободить твой дух и вернуть его в тело, потому что нам нужна твоя помощь. Мы хотим посадить Тараска на трон Немедии, а Валерия увенчать короной Аквилонии. И ты можешь помочь нам своей черной магией.

Ксалтотан продемонстрировал, что рассудок и острый ум полностью вернулись к нему.

– Должно быть, твое искусство велико, Ораст, раз ты сумел вернуть меня к жизни. Как получилось, что жрецу Митры известно о Сердце Аримана и заклинаниях Скелоса?[15]

– Я больше не служу Митре, – ответил Ораст. – Меня изгнали из ордена за пристрастие к черной магии. Если бы не присутствующий здесь Амальрик, меня бы сожгли на костре как колдуна. Но, с другой стороны, я получил возможность продолжить свои изыскания. Я побывал в Заморе, Вендии, Стигии и диких джунглях Кхитая. Я читал книги Скелоса в железных переплетах, беседовал с невидимыми созданиями в глубоких пещерах и безликими тварями в черных болотах джунглей. И на твой саркофаг я наткнулся в подземельях огромного храма Сета, обнесенного высокими черными стенами, во внутренних землях Стигии, где обитают только демоны. Там же я овладел искусством, позволившим вернуть жизнь в твое иссохшее тело. Из рассыпающихся в прах свитков я узнал о Сердце Аримана. Потом еще год я искал место, где оно хранится, и наконец нашел его.

– Тогда зачем возвращать меня к жизни? – требовательно спросил Ксалтотан, устремив на жреца пронизывающий взгляд. – Почему ты не воспользовался Сердцем, чтобы самому стать еще сильнее?

– Потому что никто из ныне живущих не знает его тайны, – ответил Ораст. – Даже в легендах не сохранилось упоминаний о том, как разбудить сокрытую в нем силу. Я знаю, что оно способно возвращать к жизни, но более глубокие его секреты мне неведомы. Я воспользовался им лишь для того, чтобы оживить тебя. А нам нужны твои знания. Что же касается Сердца, то лишь тебе одному известны его страшные и удивительные возможности.

Ксалтотан покачал головой, сумрачно вглядываясь в огненные глубины.

– В колдовстве я разбираюсь лучше всех остальных магов, вместе взятых, – сказал он, – но полная сила камня неизвестна и мне. В прежние времена я не вызывал ее; я охранял ее, чтобы ею не воспользовались против меня. В конце концов его у меня украли, и, когда он попал в руки украшенного перьями шамана племени варваров, все мои могущественные чары оказались бессильны против него. Затем он вообще исчез, а меня отравили завистливые жрецы Стигии, прежде чем я успел узнать, где он спрятан.

– Его спрятали в подземелье храма Митры в Тарантии[16], – сказал Ораст. – Мне стоило немалых усилий узнать это после того, как я обнаружил твои останки в подземном храме Сета в Стигии. Заморийские воры, защищенные чарами, о которых я узнал из источников, которым лучше остаться неназванными, выкрали твой саркофаг из когтей тех, кто охранял его во тьме, а уже потом на верблюдах, галерах и повозках доставили его в этот город. Те же самые воры – или, точнее, те из них, кто выжил после этого жуткого приключения, – выкрали Сердце Аримана из темной пещеры под храмом Митры, причем вся их ловкость и заклинания колдунов едва не оказались бессильными. Но один из них прожил достаточно долго, чтобы найти меня и передать мне камень, после чего умер в страшных мучениях, бессвязно лепеча о тех ужасах, которые видел в проклятой крипте. Воры Заморы свято блюдут данные ими клятвы. Даже с помощью моей магии никто, кроме них, не смог бы похитить Сердце из темного убежища, где оно лежало под охраной демонов с того самого времени, как пал Ахерон три тысячи лет назад.

Ксалтотан поднял свою львиную голову и уставился куда-то вдаль, словно пытаясь пронзить взором ушедшие века.

– Три тысячи лет! – прошептал он. – Сет! Расскажи мне, что случилось в мире за это время.

– Варвары, погубившие Ахерон, создали новые королевства, – начал свой рассказ Ораст. – Там, где раньше простиралась империя, теперь лежат другие страны: Аквилония, Немедия и Аргос, населенные племенами, что некогда образовали их. Древние королевства – Офир, Коринтия и западный Котх, подчинявшиеся владыкам Ахерона, вновь обрели независимость после падения империи.

– А народы Ахерона? – пожелал узнать Ксалтотан. – Когда я бежал в Стигию, Пифон лежал в руинах, а великие города Ахерона с их пурпурными башнями утонули в крови, попираемые грязными ногами варваров.

– Кое-где в горах еще сохранились небольшие группы людей, утверждающих, что ведут свою родословную от самого Ахерона, – ответил Ораст. – Что до остальных, то они все до единого пали под натиском варваров, ставших и моими предками. Им – моим предкам – пришлось много выстрадать от Ахерона.

По губам пифонянина скользнула мрачная и жутковатая улыбка.

– Да! От этой руки на алтаре, захлебываясь криком, умерли многие варвары, мужчины и женщины. Я видел, как головы их складывали пирамидой на главной площади Пифона, когда короли возвращались из походов на запад с богатой добычей и обнаженными пленниками.