Инженер. Часть 7. Вторая итерация - Евгений Южин

в очках, мгновенно сориентировалась, махнула рукой – извини.

– Скажите, Илья, вы знакомы с гражданкой Злобиной?

– С кем? – я удивился.

Естественно, у бывшей супруги, которую тщательно скрывала от меня дочь, когда-то была моя фамилия. Родители умерли, а других женщин с моей фамилией я не встречал. Хотя и был уверен – не то что в России, но и в одной только Москве найдутся таких тысячи.

Володин, вспомнил я фамилию опера, нахмурился, повел глазами и повторил:

– Анна Злобина.

Сначала я протупил, затем догадка подбросила меня из кресла, как катапульта.

– Может, Ана? – Я торопливо уточнил: – Анну не знаю, но мою жену на Мау зовут Ана!

Володин рассматривал меня в задумчивости. Молчал. Я уже начал заводиться, когда он неожиданно спокойно спросил:

– Вы можете описать ее?

– Жену?! Конечно. – Что за дурацкие вопросы? – Она черная. – Я запнулся. – Ну, не как негры, но очень темная кожа. Черты лица ближе к европеоидным. Волосы темные, прямые, толстые – она их часто в пучок такой собирает. Да и вообще – она красивая! Увидите, мимо не пройдете. – Я почему-то добавил: – Хотя это только на Земле безопасно. На Мау вам было бы лучше не подходить без спроса.

– Почему это? – удивился опер.

– Потому, – буркнул я, мое терпение заканчивалось.

Позади картинки с полицейским что-то двигалось, я присмотрелся, интерфейс тут же чутко переключился, стали видны удивленные лица дочери и внука, раздался голос Володина, и я вновь сосредоточился на нем:

– Посмотрите, пожалуйста, на это видео и ответьте на вопрос – знаете ли вы эту женщину? Предупреждаю, что данная процедура может рассматриваться в суде как процедура опознания.

В следующее мгновение я увидел Ану. Никаких сомнений! Какое-то помещение. Она сидит на стуле и смотрит мимо камеры. Поза, выражение лица, манера – скелле. Меня чуть мороз по коже не продрал! Сейчас обидится на что-нибудь и спалит полицейский участок к той матери! Тут же ощутил нешуточное облегчение – это Земля. По крайней мере, ее второе посещение этой планеты не начнется со смертоубийства!

– Блин! Декабристка хренова!

– Как вы сказали? – Володин.

– Я сказал: да, узнаю! Это моя супруга Ана Ур. Никогда Злобиной не была и не будет. Скорее всего, назвалась так, потому что это то немногое, что она знает по-русски!

– Илья, не волнуйтесь так. С ней все в порядке. – Он помолчал, разглядывая меня.

В голову не к месту влезла мысль – а как он меня видит? Ультраширокая камера на очках или ему стены помогают? Торопливо прогнал шальное мудрствование. Ана здесь!

– Илья, мы пытались с ней объясняться, но полицейский сервер не смог определить язык, на котором она говорит. Подключили лингвистов из университета – они теперь нам мозг выносят. Просят личного общения и больше материала для дешифровки. Не нашли на Земле такого языка, но нашли общие корни в некоторых словах с лингвистическими терминами, которые ходят в их среде со времен некоего Михаила Касимова – кстати, выдающаяся личность, в узкой среде, правда.

Я кивнул:

– Еще бы. Мишу звали Миутих.

Володин выпучил глаза:

– Да ладно!

– Вот вам и ладно! – Я ухмыльнулся и добавил: – Это и вас, товарищ майор, касается. Проверьте биографию выдающегося лингвиста и объясните, каким образом мой бред влияет на события пятнадцатилетней давности.

– Не помню, чтобы я называл вам свое звание. – Услышав этот голос, я усмехнулся. – Но можете не сомневаться, проверим.

Володин, отвернувшись, куда-то таращился, потом посмотрел в камеру, но обратился не ко мне:

– Товарищ Герасимов, не стоило вам вмешиваться в закрытый канал, да еще и под судебным ордером. Могу прямо сейчас организовать вам большие неприятности.

Изображение Сергея, который по факту засветился как майор Герасимов, не появилось, но голос оставался спокоен:

– Судебный ордер вам уже отправлен – извините, что не проинформировал раньше. Полагал, что уж кто-кто, а вы прекрасно ориентируетесь в ситуации.

– Мало ли что я видел. Закон есть закон.

– Еще раз извините.

– Может, вернемся к моей жене? – вмешался я. – Когда я смогу ее увидеть?

Володин пропал, я уже начал волноваться, что бы это могло значить, но он вновь вплыл в поле зрения:

– Завтра привезут в Москву. Мы организуем сопровождение, доставят без лишнего официоза. – Он помолчал, колдуя с чем-то невидимым, и добавил: – Могли бы и сами доставить.

Я опешил:

– Простите?!

Володин поморщился:

– Это не вам. – Помолчал, потом посмотрел прямо: – Илья, мы отключаемся. О вашей супруге позаботятся коллеги товарища майора. – В его голосе звучало неприкрытое ехидство. – Наше дело – опознание. Звоните ему.

Связь прервалась.

Вечер. Большая комната, залитая с потолка похожим на солнечный светом, имитирующим тени от невидимой перголы, расчерчивающие стены. Дочь с внуком застыли рядом с выходом, в глазах – ожидание. Я озираюсь с дурацкими очками на носу – ощущение, как будто снова прыгнул – только что был там, и вот – тут.

– Она здесь, – растерянно.

– Кто? – Даша.

– Жена его. Чего не поняла?! – Федор.

– Какая жена?

– Ну ты, мам, даешь! Бабушка, блин! – Он хихикнул. – Та! Какая? С Мау этого.

– Как это?

Дочь явно растеряна, она смотрит на сына, но тот не успевает ответить, она хмурится, затем смотрит на свободную от солнечных полос стену, та моргает, и появляется Герасимов – собственной персоной.

– Я прошу прощения, Дарья Ильинична, но с вашим папой до сих пор очень тяжело общаться – очки эти дурацкие. Ощущение, что смотришь в волшебную сферу из мультиков.

Ага, думаю, значит – ультраширик. Как есть псих. Жена сиганула за ним через несколько световых лет, а он думает о технике.

Сергей немного помят – ощущение, что одевался впопыхах, но держится уверенно:

– Илья, не переживайте, супругу вашу привезут завтра к вечеру. Мы организуем вам связь – можете поговорить. Я, собственно, почему звоню – Дарья, к сожалению, должен буду похитить вашего папу. Он будет жить какое-то время на служебной квартире.

– Почему? У меня что, места мало? – возмутилась дочь.

– Нет, нет, не беспокойтесь. Дело не в квартире. Просто наша гостья, если все, что рассказывал Илья, правда… – Он замялся, подбирая слова. – Ну, ей лучше какое-то время побыть на карантине. Я уже не говорю о том, что, в отличие от Ильи, она – незаконный мигрант, и… – Он снова замялся, потом махнул рукой: – В общем, процедура сложная!

– Ладно, ладно! – я отмахнулся. – Можете меня соединить с ней?

– Она сейчас спит. – Он всмотрелся в мое лицо. – Вы не волнуйтесь, с ней все в порядке. Ее покормили, девушки подобрали одежду – та, что была на ней, испачкалась. – Он помялся. – Илья, она странно ведет себя.