Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира - Анджела Альберто

Модена: атака соблазнителя

За столом в таверне сидит офицер кавалерии. Ему весело. Время от времени он разражается хохотом, реагируя на остроты окружающих. Для него они имеют более глубокий смысл: он никогда не хотел жениться. Более того, он — убежденный холостяк. Жены у него нет, но дети, вероятно, рассеяны повсюду. Сегодня мы бы назвали его донжуаном.

Признаемся, эта черта — отчасти семейный порок. Еще его дед вошел в историю не столько благодаря количеству связей, превративших его в античного Казанову, сколько из-за невероятных любовных похождений. Однако вам, возможно, его имя совсем незнакомо. Звали его Квинт Петиллий Цериал.

Он жил в Британии при Нероне и командовал IX Испанским легионом в момент восстания королевы иценов Боудикки. Мятежники разрушили Лондон (как повествуется в главе, посвященной Британии) и прочие центры. Цериал попытался стянуть все воинские силы, чтобы защитить город Камулодунум (ныне Колчестер).[61] Но, несмотря на героическое противостояние, его малочисленные силы были быстро отброшены прочь. Сам он чудом избежал гибели.

Однако не всегда Цериал черпал свои силы в битвах. Далеко не всегда.

Придя к власти, Веспасиан послал Цериала в Германию, вновь командовать легионом. И там… он снова попал в эпицентр восстания. На этот раз бушевали батавы на севере империи. Ему удалось усмирить противников (силами XXII легиона Фортуны Перворожденной, о котором речь шла в главе о Германии) и заслужить всяческие почести от императора Веспасиана (бывшего его шурином)…[62]

Именно на этой войне произошел эпизод довольно пикантного характера.

Однажды ночью римский лагерь атаковали варвары. Но Цериала там не обнаружили. Он тем временем был занят в ином «сражении» — с достопочтенной римлянкой. На вилле неподалеку. На поле боя он явился полуобнаженным…

Но это еще не все. Во время подготовки ночной переправы через Рейн, с целью добраться до авангарда римских солдат, варварские лазутчики, подплыв на небольших посудинах, потихоньку отвязали швартовы штаб-корабля Цериала и неслышно угнали его. Однако, когда враги ворвались внутрь, чтобы убить военачальника, их ожидал сюрприз. Герой исчез. Он проводил время вдали отсюда, в объятиях любезной местной дамы, а впоследствии должен был пробивать дорогу в тылу неприятеля, чтобы вернуться к своим солдатам. На следующий год Цериал стал правителем Британии и вынужден был бороться с другим племенем, бригантами. Но собственных любовных привычек не утратил. Он установил «дипломатические отношения» с бывшей королевой бригантов по имени Картимандуа,[63] своеобразной Клеопатрой севера, женщиной влиятельной, с характером.

Цериал завершил свою службу и жизнь в Риме, дважды побывав консулом и войдя затем в высочайшие придворные круги при Домициане.

Тацит описывает его скорее как отважного солдата, нежели мудрого военачальника («…смелый солдат, но неосторожный военачальник, который предпочитает бросать все силы на одно-единственное сражение. Он обладал природным даром красноречия, с помощью которого настраивал на битву своих солдат. Его преданность тем, кому он служил, была непоколебима»).

Абсолютно так же он поступал и с женщинами. Его влияние на солдат было огромным благодаря простой и прямолинейной манере обращения и гранитной выдержке.

Как соблазняют на балу

Теперь монета перешла в руки нашего привлекательного офицера с проникновенным взором, ныне возлежащего на ложе триклиния на пиру. Он — один из приглашенных в доме крупного торговца тканями. Его статус — не самый высокий из приглашенных, среди которых существует четкий кодекс «лежачих» мест, указывающих на иерархию гостей.

В промежутках между подачей блюд, чтением стихов и короткими танцами ведутся разговоры, затрагивающие множество тем: от изобильного урожая до новостей с Востока, от воспоминаний о путешествиях по провинциям до обсуждения странностей местных привычек. Молодой офицер вежливо выражает свое мнение, но в целом хранит молчание, поскольку сосредоточен на ином «обмене мнениями». Он оказывает знаки внимания жене хозяина дома, возлежащей рядом. Это — рискованное предприятие, но именно поэтому оно особенно возбуждает. Кроме того, хозяйка, которая гораздо моложе своего супруга, похоже, тоже включилась в игру. Она обладает пышными формами, выразительными глазами и копной рыжих волос, отдельными прядями спускающихся на плечи, подобно тугим завиткам виноградных лоз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Молодой военный, сколь странно это бы ни показалось, не преследует заоблачных целей. Он лишь воплощает на практике то, что советует предпринимать в подобных ситуациях Овидий. Его сочинение — настоящее руководство по соблазнению во время пиров.

Как же действовать? Послушайте, что советует великий поэт, автор трех книг «Науки любви» («Ars amatoria»), живший примерно за столетие до происходящего.

Следуя этим рекомендациям, будет совсем легко «поведать даме вполголоса тысячи тайн, чтобы она поняла, сказано это о ней».[64] Либо, продолжает Овидий, преподнести лесть таким образом, «чтобы твоей госпоже знать, чья она госпожа». «Взглядами взглядов искать, изъясняясь их пламенным блеском».

Затем поэт углубляется в тонкости, советуя сначала взять бокал, из которого пила женщина, и отпить в том же месте, приложив губы ровно там же, где находились ее уста. Такова разновидность «опосредованного» поцелуя.

Тронет ли чашу губами она, перейми эту чашу И за красавицей вслед с той же пригубь стороны…[65]

Перед нами — настоящее преследование. Сначала взглядом и словом, затем — поцелуями на расстоянии, и наконец охотник вступает в контакт в присутствии посторонних, но осторожно и скрытно:

Если к какому куску она потянется пальцем, Ты, потянувшись за ней, руку рукою задень…[66]

А что же муж? Удивительно, как искусно Овидий советует обмануть его. С помощью лести и притворства:

Кроме того, не забудь и понравиться мужу подруги — Станет полезнее он, сделавшись другом твоим.

Иногда в ход пускаются небольшие уловки. На римских банкетах часто по жребию избирался «король застолья», то есть человек, которому поручалось следить за качеством подаваемого вина и числом выпитых чаш во время торжества. Овидий предлагает, кто бы ни был избран, передать жезл правления хозяину дома и поощрять все его высказывания:

Если по жребию пьешь — уступи ему первую долю И со своей головы дай ему первый венок, Пусть ему первым нальют, будь он выше тебя или ниже, Что бы он ни сказал — с легкой готовностью вторь.

Не совестно ли самому Овидию, хоть самую малость? Совестно. И он открыто заявляет об этом, хитроумно давая понять, что подобный обман неизбежен:

Самый испытанный путь — обманывать мнимою дружбой (Все же опасность таит даже испытанный путь)…

Наш герой все это в точности исполняет, руки обоих часто соприкасаются, взгляды встречаются и подолгу замирают друг на друге, зрачки расширяются…

А дальше? Вот что советует Овидий:

Но покидают застольники стол, расходясь многолюдно; Тут-то сама суета подступ к красавице даст. Вдвинься в толпу, проберись к красавице, словно случайно, Пальцами стана коснись, ногу ногою задень.[67]