В поисках вымышленного царства - Лев Гумилёв

Но, пожалуй, еще большими бедами победа несторианства грозила мусульманам. Ведь именно христиане-уйгуры натравливали кара-киданей и найманов на мусульманское население Средней Азии и, как только убедились, что гурханы ограничиваются взиманием дани, отказали им в поддержке. Никакой симпатии не вызывали у несториан и китайские конфуцианцы, 200 лет тому назад изгнавшие христианскую веру из Китая. И теперь, когда они составляли большинство в армии и чиновничьем аппарате, когда царевичи и многие монгольские нойоны были связаны с ними узами брака или дружбы и когда их купцы получили роскошные привилегии и доходы лишь за то, что не вынудили монголов себя истреблять, теперь несториане сочли удобным время, чтобы при помощи языческого хана осуществить ту самую мечту о восточном христианском царстве, которого до сих пор не удавалось создать. Поэтому они стали горячими сторонниками Чингисхана, искренними защитниками его власти.

Со своей стороны Чингисхан умел ценить верность и усердие. Трудно сказать, знал ли он о надеждах, возлагавшихся на него? Скорее всего знал, но не утруждал себя размышлениями по этому поводу. У него и без того хватало забот. Чжурчжэни в Китае были мужественны и упорны, как сами монголы, и война на востоке продолжалась, хотя и без должной энергии, все время его царствования. А западный сосед, хорезмшах Мухаммед, имел регулярную армию вдвое большую, нежели все войско Чингисхана. Отношение хорезмийцев к монголам было открыто враждебным, и инициатива развязывания войны принадлежала им. Монголы проявляли завидную выдержку. Они не реагировали на ничем не вызванное нападение на их войска на Иргизе в 1216 г. После разграбления и истребления каравана в Отраре в 1218 г. Чингисхан попытался ликвидировать конфликт дипломатическим путем, но, когда хорезмшах приказал убить монгольского посла, война стала неизбежной. Впервые после Первого тюркского каганата перед Ближним Востоком встала объединенная Великая степь.

Следствия и причины

Трагедией 1218 г., точнее гибелью Кучлука, заканчивается хронологический отрезок, в котором умещается поставленная нами проблема. Но подобно тому как изложению событий, непосредственно нас занимающих, мы посвятили вводную главу о предпосылках исходного момента, так ради внесения ясности нам надлежит проследить контуры новой эпохи — величия и распадения монгольского улуса, потому что главные источники по нашей теме написаны в XIII в. А достоверность сведений источников зависит не только от материала, использованного авторами, но и от той обстановки, в которой они работали, и от читателей, к которым они обращались.

И второе, еще более важное обстоятельство заставляет нас уделить место последствиям описанных событий. Зная причины, нетрудно рассчитать их следствия, а зная следствия, обратным ходом мысли можно восстановить причины, их породившие. Поэтому чем больше мы расширим нашу цель в пространстве и времени, тем легче мы в нее попадем. За 100 лет, прошедших от появления легенды о царе-пресвитере Иоанне до полного разочарования в надеждах на восточное христианство, в Европе произошли такие перемены, которые имеют к нашей теме прямое отношение. Попробуем охватить их одним взглядом, разумеется, опуская детали и мелочи, которые теперь могут нам только помешать. Для них найдется особое место и своя методика анализа и синтеза, но в другом масштабе.

Равным образом мы оставим без внимания проблему исчезновения несторианства в Азии, так как она столь сложна, что заслуживает специального исследования не меньшего объема, чем предпринятое нами. Всего в одной книге не напишешь, но иметь в поле зрения следует многое. В этом практическое значение «панорамного метода», предлагаемого и применяемого нами в этой работе. Поэтому начнем с исторической панорамы.

В 1211 г. монголы взяли пограничную чжурчжэньскую крепость У-ша, и тем самым выявилось, что они ведут войну с чжурчжэнями. Первый тур войны закончился в 1215 г. взятием Пекина и заключением перемирия, прерванного в следующем году, так как предложения монгольского хана оказались для чжурчжэней неприемлемыми. Чингисхан потребовал уступки всех земель севернее Хуанхэ и отказа чжурчжэньского государя от императорского титула — иными словами, от самостоятельности.

Война между чжурчжэнями и монголами была крайне кровопролитна. Так, при падении Пекина «чиновников и жителей погибло великое множество»[312]. Многие женщины, чтобы не достаться врагу, бросились с городских стен и разбились насмерть. Душераздирающие картины, впечатляя воображение китайских историков, давали им повод объявить монголов чудовищными истребителями людей, а Чингисхана — извергом. Однако надо смотреть на предмет с двух сторон. Война с чжурчжэнями была монголами не начата, а продолжена. Первый период ее, начавшийся убийством чжурчжэньского соглядатая 1135–1147 гг., закончился победой монголов, отстоявших свои кочевья от чжурчжэньской агрессии. Второй период, о котором постоянно забывают, начался в год рождения Чингисхана, 1161/1162, и продолжался до 1189 г. Его блестяще охарактеризовал ученый и умный китаец Мэн Хун[313]: «Цзиньский глава… с испугом воскликнул: «Татары непременно будут причиной беспокойства для нашего царства!» Поэтому он отдал приказание немедленно выступить в поход против их отдаленной и пустынной страны. Через каждые три года отправлялись войска на север для истребления и грабежа: это называлось «уменьшением рабов и истреблением людей». Поныне еще в Китае помнят, что за двадцать лет перед этим, в Шаньдуне и Хэбэе, в чьем доме не было куплено в рабство татарских девочек и мальчиков? Это были все захваченные в плен войсками. Те, которые в настоящее время (XIII в. — Л. Г.) у татар вельможами, тогда, по большей части, были уведены в плен… Татары убежали в Шамо (пустыню. — Л. Г.) и мщение проникло в их мозг и кровь»[314]. Лучше не скажешь! То, что описано китайским ученым, напоминает охоту за скальпами индейцев, организованную пуританами Новой Англии и баптистами Массачусетса, работорговлю французских и английских купцов-авантюристов, расправу с патагонцами, предпринятую правительством Аргентины, т. е. страницы истории, заклейменные презрением как самые позорные для человечества. После стольких преступлений, совершенных именно чжурчжэнями, ожесточение монголов объяснимо как психологическая реакция на экзогенный раздражитель или как условный рефлекс: от чжурчжэней — боль, значит, надо уничтожить источник боли. При такой ситуации, сложившейся исторически, личные качества Чингисхана не имели значения. Он повел свой народ на исконных, безжалостных врагов потому, что этого хотел весь народ, дети убитых и братья проданных в рабство. Да если бы он этого не сделал, так не быть бы ему ханом!

При этом надо отметить, что монголы вели войну корректно. Когда онгуты и кидани, также обиженные чжурчжэнями, предложили Чингису мир и помощь — он ее принял, и эти народы ничем не пострадали. Больше того, северные чжурчжэни (в Маньчжурии) капитулировали и были не только пощажены, но включены в монгольскую армию как отдельный корпус (тумен). Война, конечно, дело страшное, но в любом обществе она неизбежна как единственный способ разрешения противоречий. Можно осуждать морально того, кто начал войну, но тогда виноваты чжурчжэни. А винить победителя, перенесшего поле сражения на территорию противника, бессмысленно и аморально. Тут, очевидно, доминирует не историческое прозрение, а пристрастие.

Объединение степи военным путем имело и положительные и отрицательные последствия. Выиграли купцы, водившие караваны между Дальним и Ближним Востоком, и монгольские нойоны, покупавшие роскошные ткани для своих жен. Проиграло бедное население степей, так как за время войн снизилось поголовье скота и степь обеднела. Но поскольку сформированное 110-тысячное войско надо было кормить, то приходилось без остановки вести войну в Китае, где солдаты находили себе пропитание и добычу сами. Чжурчжэни после первых поражений оправились и оказали монголам бешеное сопротивление, так что война затянулась до 1234 г. и удачное завершение ее в некоторой степени обязано тому, что Южная Сун (собственно китайская империя) ударила по тылам чжурчжэней и сковала те силы, которые были нужны для отражения монголов. Чжурчжэни, продолжавшие сопротивление в крепостях южнее Хуанхэ, по большей части погибли.

Конфликт монголов с хорезмшахом Мухаммедом повел к войне 1219 г., закончившейся полным разгромом хорезмских войск. Монгольские войска проникли в Индию, на Кавказ и в южнорусские степи, но оккупировать удалось лишь Среднюю Азию до Аму-Дарьи, и силы хорезмийцев были в некоторой части восстановлены сыном Мухаммеда Джалял ад-дином, пытавшимся объединить владения мусульманских султанов и эмиров Переднего Востока для борьбы против монгольского вторжения. Однако ему пришлось потратить время и силы на войну с Грузией, вследствие чего он потерял темп наступления, что позволило монголам закрепиться в Средней Азии. К 1227 г. положение фронтов здесь стало угрожающе напряженным.