В поисках вымышленного царства - Лев Гумилёв

Уйгурским купцам были нужны товары для торговли. Они могли скупить у монгольских воинов любое количество добычи, разумеется по дешевке, так как они были монополистами; кроме того, монголам были необходимы грамотные чиновники. Дошло до того, что вакансии предоставлялись пленным найманам. Уйгурские грамотеи немедленно предложили свои услуги и получили должности не менее выгодные, чем даже торговые сделки. Больше не было причин для отсрочки войны с империей Кинь, и в 1211 г. она началась{99}.

Первый удар монголы нанесли по царству Тангут. Скорее всего это был военно-политический ход. В 1209 г. монголы разбили тангутские полевые войска, набрали огромное количество скота и верблюдов, но были вынуждены снять осаду со столицы, так как тангуты, прорвав плотины, затопили окрестности города водами Хуанхэ. Монголы отступили, заключив мир и договор о военной взаимопомощи, чем освободили свои войска для основной кампании.

Момент для начала неизбежной войны был выбран очень обдуманно. Империя Кинь вела уже войну на трех фронтах: с империей Сун, тангутами и народным движением «краснокафтанников», боровшихся против чужеземной власти. Несмотря на численный перевес противников, чжурчжэни везде одерживали победы. Весной 1211 г. монголы взяли пограничную крепость У-ша. Вскоре пали несколько крепостей, на которые чжурчжэни надеялись как на непреодолимый для кочевников оплот, и вся страна, до ворот Пекина, была опустошена. Киданьские войска восстали и передались монголам, мотивируя это тем, что они братья по крови. В 1215 г. пал Пекин{100}, и Чингисхан заключил перемирие, потому что его отозвали неотложные дела на западе.

Меркиты, отступившие в 1208 г. за горные проходы Алтая и Тарбагатая, получили помощь от кыпчаков, или восточных половцев. Благодаря ей они к 1216 г. собрались с силами и попытались ударить монголам в тыл. Только два тумена отборных монгольских войск, спешно переброшенных из Центральной Монголии, под командой старшего царевича Джучи остановили и оттеснили противника. Меркиты, покинутые Кучлуком, были вынуждены принять бой и проиграли его. Остатки разбитого меркитского войска бежали на запад, но были настигнуты монголами у реки Иргиз{101} и истреблены до последнего человека. Там же, у Иргиза, монголы подверглись нападению хорезмшаха Мухаммеда, любившего воевать с неверными. Удивленные внезапным, ничем не вызванным нападением, монголы потеснили хорезмийцев и вернулись домой.

А в кара-киданьском царстве дела шли все хуже и хуже. Заигрывания гурхана с хорезмшахом Мухаммедом привели только к усилению Хорезма. К 1208 г. Мухаммед отказался от взноса дани, привлек на свою сторону владетеля Хотана и занял Бухару и Самарканд. Мусульманское население, измученное произволом кара-киданьских вельмож и сборщиков податей, приветствовало хорезмийцев как избавителей. Вот тут-то и потребовались войска, набранные Кучлуком среди бывших врагов Чингисхана, но Кучлук пустился на авантюру: вместо того чтобы выручать тестя, захватил в Узгенде казну гурхана и, узнав, что большая часть кара-киданьских войск сражается с мусульманами, попытался овладеть особой самого гурхана. Эта смелость успеха не имела: гурхан успел собрать войско и разбить Кучлука. В это же время другая кара-киданьская армия взяла Самарканд, но война на этом не прекратилась. Мусульмане снова пошли в наступление и были остановлены только у Баласагуна, да и то успех был сомнительным.

Но тут вмешались в политику народные массы и смешали все карты своих правителей. Мусульманское население Мавераннахра нашло, что иго единоверных хорезмийцев хуже ярма неверных. После некоторых перипетий в Самарканде были перебиты все хорезмийцы, причем их разрубленные члены развешивались на базарах[295]. С другой стороны, взбунтовалось войско гурхана, которое, отбив у Кучлука казну, не вернуло ее правителю, а поделило ее между собой. Тогда Кучлук возобновил свою авантюру, встал во главе бунтовщиков и в 1211 г. арестовал гурхана, пытавшегося укрыться в Кашгаре. За гурханом был оставлен титул и все знаки достоинства, но Кучлук стоял рядом с троном, и дела решались по мановению его руки. Кара-киданьские вельможи, видя неспособность гурхана, перенесли свои симпатии на Кучлука, видя в нем возможного спасителя гибнущей державы. Гурхан Чжулху умер в 1213 г., и Кучлук был единогласно признан кара-киданьским гурханом.

Описанные здесь события проливают свет на найманскую проблему. Как мы видели, найманы бежали спасаться от монголов к кара-киданям как к соплеменникам, и были там приняты, как свои. Кучлук захватил власть, опираясь на поддержку вождей кара-киданьского войска, что было бы невозможно, если бы он был чужаком. Очевидно, разница между кара-киданями и найманами лежала в плане политическом, а не этническом, что и подтверждает нашу первоначальную интерпретацию событий.

Гораздо сложнее религиозная проблема. По всем данным, Кучлук был сначала несторианином, но после захвата власти покинул свою жену, христианку, и влюбился в кара-киданьскую девицу, которая совратила его в «поклонение странным богам»[296] (может быть, буддам?)[297].

Благодаря тому, что монгольские войска увязли в Китае, Кучлук получил передышку и использовал ее для восстановления границ кара-китайской державы. Ему удалось оттеснить хорезмийцев на юге и подчинить отпавшие княжества Восточного Туркестана, за исключением Алмалыка, отдавшегося под покровительство монголов. Но, будучи неплохим полководцем, Кучлук оказался плохим политиком и позволил несторианам и буддистам начать религиозные гонения против мусульман, составлявших большинство населения кара-китайской державы. Это оттолкнуло от него массы, перенесшие симпатии на монгольского хана, в это время весьма благоволившего к мусульманам.

В 1218 г. Кучлук, захватив врасплох владетеля Алмалыка{102}, осадил город, где обороной руководила жена владетеля, монголка, внучка Чингисхана. Монголы немедленно пришли на помощь, и Кучлук вынужден был отступить. При первой вести о появлении монгольского войска мусульманское население стало избивать сторонников Кучлука, который, не имея возможности закрепиться, бежал на крайний юг страны, в Сарыкол, где был настигнут монголами и убит. Кара-китаи (кидани) подчинились монголам без сопротивления и были включены в состав народа-войска как (отдельный десятитысячный корпус, уравненный в правах с собственно монгольскими частями.

После 1218 г. врагами монголов в степи оставались только кыпчаки, т. е. восточные половцы, оказавшие помощь меркитам. Война с ними затянулась до 1229 г., когда монголами был взят город Саксин{103} на нижнем течении Волги или Яика. Половецкое население прикаспийских и приаральских степей частью бежало на запад, частью подчинилось монголам и умножило их войска.

Возрожденная иллюзия

Кучлук потерял жизнь, но обрел славу, о которой не мечтал и которой не заслужил. Его гонения на мусульман, столь же бессмысленные, как и драгонады{104} Людовика XIV, имели на западной окраине Азии неожиданный резонанс. Во-первых, Кучлука решил приспособить к делу багдадский халиф, не ладивший с хорезмшахом. В 1217 г. несторианский патриарх, живший в Багдаде, по просьбе халифа отправил послов к «царю Давиду» с просьбой совершить диверсию против Хорезма[298]. Но к этому времени Кучлук отступил от христианской веры, и все его интересы сосредоточились на Джунгарии, а не на Средней Азии. Тем не менее слух пополз дальше и достиг крестоносцев, осаждавших в 1218 г. Дамиетту в Северном Египте. Часть их, а именно венгры, предводительствуемые королем Андреем II, доехали до Акры, повеселились в богатом торговом городе и вернулись домой; но другие: германцы, фризы, датчане, норвежцы, побуждаемые папским легатом Пелагием, который был в контакте с хитрыми итальянскими купцами, в мае 1218 г. направились в Египет. Сначала крестоносцы выиграли несколько сражений и даже взяли Дамиетту{105}, но, не имея перспектив для дальнейшего наступления, в 1221 г. покинули Египет.

Именно в это время слух о восточном союзнике нашел почву и оформился на этот раз так: «Во всем христианском мире ходили слухи, что индийский царь Давид, называемый священником Иоанном, приближается с большим войском, покорил Персию, Медию (в данном случае — Среднюю Азию) и много других сарацинских земель и известил халифа Багдадского Балдаха, верховного папу Сарацин, что хочет идти войной на него и на все язычество, если тот не перейдет в христианскую веру. А христианскому войску под Дамиеттой и в стране Иерусалимской он обещал прийти на помощь»[299].

Еще более распространенно и патетично повествует о «царе Давиде», который «зовется народом священником Иоанном» и «подобно Давиду, святому царю Израиля… коронован волей Провидения», Жак де Витри, епископ Акки, в письме к папе Гонорию III. Дата письма — 18 апреля 1221 г. В это время косточки Кучлука уже успели истлеть, а надежда на его помощь продолжала туманить умы европейцев. Де Витри среди прочих нелепостей утверждает, что войско царя Давида «уже стоит на расстоянии не более 15 дней пути от Антиохии и спешит прийти в Землю Обетованную, чтобы узреть гроб господень, и восстановить Святое государство», т. е. Иерусалимское королевство, завоеванное в 1187 г. Салах ад-дином. Сведения, легшие в основу письма, были получены епископом Акки от воинов, попавших в плен к мусульманам и отправленных на восток, в Багдад, где их передал халиф «царю Давиду», а тот, узнав, что они христиане, освободил их и отправил в Антиохию[300].