Фанатка - Джонатан Бейн

На полу валялись разломанные выдвижные ящики и кухонная утварь, скомканные бумажные салфетки, смятые бумажные стаканчики. В углу стояли две керамические собачьи миски, одна разбитая посередине, а в другой лежали засохшие остатки еды и дохлый таракан.

Росси остановилась перед холодильником, прочла оставленную Джулианной записку — выцветшую, грязную, осыпающуюся по краям. Казалось, ее не меньше тысячи раз брали в руки, читали и прикрепляли на место.

«Последние слова», — с грустью подумала детектив.

Гостиная была столь же грязна, обеденный стол завален коробками из-под пиццы и обертками, мешками, упаковками из-под гамбургеров, хот-догов и всякой иной еды, заставлен пустыми винными бутылками. Диван чем-то обильно заляпан, на нем валяются газеты. Всюду салфетки, бумажные стаканчики, игрушки. Такое множество раскиданных игрушек, словно по комнате пронесся смерч. Детский столик сломан, как будто на него кто-то падал.

И как венец всему этому — сотни экземпляров «Анжелы по прозвищу Ангел». Развалившиеся груды книг. Некоторые — все еще в фирменных пластиковых мешках с логотипами «Барнс энд Ноубл», «Шекспир энд Компани», всех прочих книжных магазинов Нью-Йорка. Книги были горой навалены на диване или прямо поверх мусора на столе, а то и просто брошены на пол, валяясь как попало.

О'Рейли подобрал одну книгу, раскрыл — и наткнулся на автограф: «Майк, все это — благодаря тебе. Питер».

— Ну и кой черт тут творится? — вопросил Джессап.

— Мы — в «Мире Диснея», — раздался неожиданный ответ телевизора; на экране шли кадры любительской видеосъемки: счастливое семейство на отдыхе. Безграничное счастье трех детей — двух больших и их маленькой дочки.

Исчезла

Из глубины квартиры донесся крик:

— Зачем ты это делаешь?!

Детективы ринулись вперед, пробежали по коридору, заваленному обломками мебели и мусором. Ворвались в кабинет. Питер стоял, наклонившись к монитору, безнадежно вглядываясь в пустой экран. Сжимая в одной руке смятую в комок бумажку, другую сунув в карман куртки, Питер тихонько покачивался вперед-назад, снова и снова повторяя:

— Зачем? Зачем?

Он даже не заметил полицейских за спиной. Успокоенные, они убрали оружие и осмотрели разгром, который Питер учинил. В книжных шкафах — ни единого томика, сами шкафы поломаны и побиты, как будто Питер орудовал топором, со стен сорвано все, что там было, и в комнате не осталось ни одной целой вещи, кроме компьютера на столе.

— Питер? — тихонько позвала Росси, приближаясь.

— Она исчезла.

— Кто, Питер? Кто исчез?

Он ответил не сразу, но, когда все же вымолвил имя, оно прозвучало едва слышно, словно из бесконечной дали:

— Дина.

Дина и Холливелл (исправленная глава)

Это оказалось проще, чем он ожидал.

Холливелл ничего не заподозрил, когда Питер ему позвонил и спросил разрешения прийти. Как будто Питер был старым другом, которого Холливелл встречал с бутылкой вина. Очень хорошего вина — «Палмер Бордо» урожая тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года.

Возможно, у Джеффри Холливелла смягчался характер.

С возрастом так со многими происходит.

— Чем я на этот раз могу помочь? — спросил он.

Они стояли в гостиной, с бокалами вина, и уже чокнулись и выпили по глотку. Питер объяснил, что он пишет продолжение романа и опять занят «исследованием».

— По правде сказать, я первую вещь так и не прочел, — сознался Холливелл. — Не обижайтесь. Мне просто некогда читать.

— Я не в обиде, — отозвался Питер.

— О чем будет новая книга?

— О мести.

— И как же я могу поспособствовать? — Холливелл был слегка озадачен.

Объяснение было неожиданным.

Холливелл дернулся, глаза широко раскрылись.

Он попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип.

Холливелл шатнулся назад, рукой задел ближайший столик, смахнул на пол бутылку «Бордо». Глянул вниз, на грудь — на торчащую из груди рукоять кинжала. Рукоять была серебряная, слегка потемневшая, с чуть стертыми завитушками, с инициалами «П. Р.».

Питер крутанул стилет в ране и вытащил длинное лезвие: на рубашке Холливелла проступила кровь.

Он допил остаток вина в бокале, глядя, как Холливелл повалился на колени — и умер.

— Вот как, — сказал Питер, отвечая на последний вопрос миллионера.

Сумеречная зона (исправленная глава)

— Вы один? — спросил Питер.

— А тебе зачем?

— Я хотел бы с вами поговорить, — объяснил он, — мне нужно для новой книги.

— Что? — заинтересовался Рауль. — Второй раз хочешь написать как надо?

— Вроде того.

Рауль удивленно помотал головой и засмеялся. Он прошел в кухню, открыл холодильник и наклонился, осматривая полки с запасами, выбирая, что предложить гостю.

— Ты в курсе, что сучонка Люсинда наболтала тебе все не то? — проговорил он, извлекая на свет Божий две бутылки с высоким горлышком.

— Нет, — ответил Питер у него из-за спины — и саданул Рауля над ухом рукоятью «беретты». — Кое-что она рассказывала совершенно верно.

Оттащив оглушенного громилу в спальню, Питер завел ему руки за голову и приковал их наручниками к ножке кровати. Затем дал несколько пощечин, приведя Рауля в чувство. Приподнял ему голову, чтобы заглянуть в перепуганные глаза.

— Ты спятил?! — взвыл Рауль.

Вместо ответа Питер скребнул лезвием стилета по его заросшей черной щетиной щеке.

— Что тебе надо? — Громила надеялся договориться. — Можешь взять что хочешь. Иди, бери.

— Спасибо. — Питер медленно вонзил клинок Раулю в грудь, поворачивая стилет в ране. — Я возьму.

Радости на балконе (исправленная глава)

— Я видел, как Дина сегодня входила к тебе в офис, — говорил Питер, сидя на диване. Взгляд его остановился на бумажном мешке с бутылками на кофейном столике. Как давно он вышел из дома? Сколько времени Джулианна его ждет?

Майк его слушал невнимательно.

— А, да… — Он сосредоточился на рассказе. — Когда это было?

— Сразу после того, как я оставил там рукопись.

— Неужели? — спросил агент со странной усмешкой.

— Да, а что?

— Ну… — Майк прошел в кухню и тут же вернулся с рукописью в коробке. Бросил ее на столик перед своим клиентом: — Погляди-ка. Надеюсь, это все объяснит?

Нагнувшись вперед, Питер извлек из коробки толстую стопку бумаги. Титульная страница была такой, как надо.

Остальное — нет.

Майк вытащил из принесенного Питером мешка одну из бутылок. Поморщился, глянув на этикетку, но, тем не менее, открыл вино.

— Я думал: ты таким образом даешь понять, чтоб я катился ко всем чертям.

«Не совсем», — подумал Питер.

Встав на ноги, чуть пошатываясь под тяжестью собственного гнева, он вышел на балкон: в комнате ему было трудно дышать. До чего же трудно все это дается…

Майк стоял у него за спиной с бокалом вина. Хотя бутылку принес в дом Питер, Майк ему вина не предложил.

— Ты вполне можешь справиться с дурной девчонкой и ее закидонами, — сказал он, глядя на открывающуюся с балкона панораму города. Чудесный вид напомнил ему о замечательном дельце, которое на этом самом балконе Майк недавно обтяпал с голубоглазой блондинкой в черном. Хороша была, чертовка…

Придвинувшись к нему, Питер левой рукой дружески похлопал его по плечу, а правой внезапно вонзил в горло стилет. Толчок — и Майк опрокинулся через перила.

— Я знаю, что могу справиться, — промолвил Питер.

Истина

— Она забрала с собой Анжелу.

Питер обернулся и наконец заметил Росси, Джессапа и О'Рейли.

— Я им все о ней рассказал, — он кивком указал на мужчин. — На квартире у Майка. Это она их убила — Майка, — он понизил голос, — Рауля и Холливелла.

— Откуда вы знаете, что Рауль убит? — спросил Джессап, делая стойку на прозвучавшее имя, как охотничий пес — на дичь.

— Ему время пришло, — ответил Питер, словно это было нечто само собой разумеющееся. — Крайний срок уже миновал.

— Что за крайний срок?

— Я обещал Кимберли, что все закончится в пятницу. Дина позаботилась, чтобы я не нарушил слово.

О'Рейли предъявил книгу, которую подобрал в соседней комнате:

— Это — Дина? — Он показал фотографию девушки на обложке.

Питер несказанно обрадовался. Точно встретил старого друга, которого уже не чаял увидеть в живых. Он ведь совершенно не собирался обижать Дину. И совсем не хотел, чтобы она уходила.

— Где вы это нашли? Я уж думал, она заставила все мои книги исчезнуть.

— Она — ненастоящая, Питер, — попыталась вразумить его Росси.

Он положил на стол смятую бумажку, которую держал, расправил ее одной рукой, не вынимая другую из кармана.