Нити судьбы. Новый мир 2. Финал - Эмили Ли

да наступала на неровности, вынуждая обращать свой взор вниз, вынуждая видеть, что скрывает проросшая за несколько месяцев, обильно удобренная смертью, трава. И можно было десятки раз услышать историю про побег магов из Башни и про гибель отрядов империи от ледяного дыхания дракона, и можно было сожалеть о стольких загубленных жизнях, но услышать и увидеть своими глазами это не одно и то же.

Один из изимцев, заметив отличное оружие, наклонился и ногой бесцеремонно подпихнул тело гвардейца, переворачивая его, чтобы забрать нужное. Один из магов переступил небольшую, худую фигурку, облаченное в черное, и прошел дальше.

Чонсок замер, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Грудь стала вздыматься чаще, но от этого становилось лишь больнее. Он упал на колени, из глаз полились слезы.

— Хватит! Перестаньте! Это же люди! — закричал он, захлебываясь в собственном отчаянии.

Это люди… его люди… отдавшие жизнь за свою страну. Это не досадное препятствие на пути, через которое надо переступить, брезгливо морщась. Они не заслужили закончить свою жизнь так. Они не должны стать добычей падальщиков. Они заслужили быть преданными земле. Заслужили почестей.

Он чувствовал себя жалким, виновным. Он не смог стать для них хорошим Повелителем. Он не смог предотвратить бессмысленную войну. Он не может их даже похоронить.

На плечо легла рука. Он знал уже этот жест и знал, кому тот принадлежит.

— Помоги, пожалуйста, — взмолился он, поднимая взгляд на Фенриса. — Пусть станут ветром. Пожалуйста… Ты же можешь… Как тогда в подземелье эльфов… Прошу…

Фенрис кивнул и посмотрел на замерших в стороне людей, приказал им:

— Отойдите.

Все послушно поспешили отойти ближе к зданиям, подальше с открытого места. Фенрис указал рукой Лайе на установленный на крыше одного из зданий кристалл. Одинокая стрела достигла цели, но не смогла сбросить его вниз. Остальные лучники вскинули оружие. По команде стрелы сорвались и полетели. Устройство, которое заглушало магию в Башне, качнулось, но отправленный следом ещё один общий залп окончательно сбросил его.

— Чонсок Лим, — позвал его Фенрис. — Если ты хочешь что-то сказать своим людям на прощание, то сейчас самое время.

Чонсок вытер слезы, поднялся и вытянул руку, отдавая последнюю честь воинам, которые доблестно служили Азуриану и своему Повелителю. Он не посмел оскорбить их память дрожащим голосом. Слова упокоения звучали твердо. Фенрис дождался окончания прощания и коснулся ближайшего тела. Жесткий, колкий иней впитался в некогда живую плоть. Белизна поползла дальше, разрастаясь со скоростью трескающегося стекла, захватывая всё свободное пространство, сковывая разрушающим холодом всё, до чего Магистр позволил дотянуться.

Легкое движение руки. Тихий шорох миллиона рассыпавшихся частичек. Живые люди стояли и смотрели на белоснежный ковер, который устилал теперь двор Башни. Кто-то из магов воздуха призвал ветер. Ледяная крошка поднялась высоко вверх и, тихо кружа, улетела прочь, постепенно рассеиваясь и тая.

Морозный запах свежести имел горький привкус безвозвратности.

Чонсок глубоко вздохнул и провел по лицу рукой, запирая тяжесть момента у себя в душе до того времени, когда горе будет уместным. Пользуясь тем, что никто никуда не ушел, он обратился сразу ко всем людям:

— Обыскать Башню и окрестности. Все найденные доспехи, оружие, еду принести в это, — он указал рукой, — здание. Монеты, если найдутся, тоже несите. Пересмотрим и распределим между всеми. Командиры отрядов подойдете ко мне после, назначим людей для дозора. Едим сегодня вместе: кухня здесь найдется, побалуем себя горячим, дежурных назначим. — Он хлопнул в ладоши, обозначая конец речи, и добавил: — За работу. До темноты нужно уложиться.

Он сделал несколько шагов по направлению к зданию, которое назначил своим штабом, но остановился, не понимая, почему никто не двигается и почему все так странно на него смотрят. А потом маги один за другим приложили раскрытую ладонь к левому плечу. Чонсок недоуменно обернулся к Фенрису, ища пояснений. Глаза друга излучали тепло и затаенную гордость. Он тоже коснулся плеча раскрытой ладонью и чуть склонил голову. Чонсок опешил и снова посмотрел на магов, те повторили жест эльфа. Где-то в глубине памяти возникло воспоминание: так отдавали дань уважения в Башне. И это привело его в ещё большее смятение.

Аларик первым опустился на колено и склонил голову, запуская цепочку реакции. И вот уже и люди Изимы отдавали дань уважения.

Чонсок обводил глазами простых людей и магов, видел склоненных в почтении своих родных и испытывал трепет с яркой примесью страха. Они верили ему, приняли его. Не потому, что так надо по праву рождения, не потому, что их заставили. Сами. По велению души. Чонсок не тешил своё самолюбие и не лелеял тщеславие, понимал, что это была ответственность несоизмеримо большая, чем какая-либо другая, ложившаяся ему хоть когда-то на плечи. Это было доверие, которое было страшно не оправдать. И сейчас он молил своих Богов, чтобы те даровали ему мудрость оказаться достойным оказанной ему чести.

— Правитель Лим, — четко обратилась Тэруми, по-военному строго выпрямляясь. — Разрешите исполнять?

Он взглянул в её красивые глаза, поймал отраженную там гордость и любовь и улыбнулся.

— Разрешаю. — А потом повторил уже для всех: — За работу. До темноты нужно управиться.

* * *

Мир уже вовсю обнимала ночь. Обыскав каждый закуток, уставшие люди поужинали, равномерно распределились по уцелевшим комнатам Башни и уже как несколько часов отдыхали. Фенрис в общих делах не участвовал, приходил только поужинать. Он перебирал документы в кабинете леди Ивори. Чонсок и Тэруми до сих пор занимались организационными моментами. Поэтому Лайя, предоставленная сама себе, бродила по территории Башни, воображая, как всё выглядело раньше, до восстания, до войны. Не спалось не только ей: приметную фигуру красноволосого мага заметила издалека, к нему и направилась.

Дарий отметил её присутствие мимолетным взглядом: всё его внимание занимала потрескавшаяся статуя орлэна. Тихие слова и небрежный жест — птицу обнимает огонь.

— Сад стихий, — отрешенно проговорил он. — Красиво, правда?

— Очень, — прошептала Лайя, смотря на оранжевые переливы огня, такие же яркие, как и у настоящего орлэна.

Дарий грустно улыбнулся и медленно прошел дальше, приглашая к прогулке. Лайя последовала за ним. Но уже возле ближайшей лавочки он остановился и сел с краю, оставляя вторую половину для девушки.

— Это так странно… Вернуться сюда. После всего, что было. Инквизитор, и я, её кайнарис. И все казни, побеги. Мои безумные надежды, ради которых я был готов умереть… Словно не в этой жизни. Или не со мной.

Он вдруг повернулся к ней и заскользил взглядом по её лицу. Так рассматривали человека, которого впервые встретили, но который казался знакомым.

— Дарий, мне жаль…

— А мне нет. — Он снова