Танцы в ночи. Магия любви - Славина Анастасия

Сегодня был день рождения Марка. Полдня он находился в приподнятом настроении, надел белую рубашку и брюки (он ненавидит белые рубашки!) Я все гадала, с каких это пор день рождения стал его любимым праздником, а потом заметила, как он смотрит в окно – и у меня ком подкатил к горлу. Он ждал Владу. Черт побери! С какой стати ей приезжать, если мой братец хранит радиомолчание?! Эта любовь – неправильная. Чувства не должны доходить до сумасшествия. Хотя… может, и я потихоньку двигаюсь в этом направлении? В любом случае письменно заявляю, что не хочу такой любви. Это саморазрушение отвратительно!

Вечером нас с Марком вызвали в библиотеку «для важного разговора». Обожаю такие вызовы: что бы они за собой не несли, это всегда весело) На этот раз состоялась передача фамильных ценностей (папа ждал, когда оба его ребенка станут совершеннолетними, и вот – вуаля!) Все было очень мило и торжественно. Полутьма библиотеки, огонь в камине. За окном валил снег. Папа вручал нам ценности, и его голос был серьезным. Даже я была серьезной.

Мне подарили золотой медальон. Все-таки это удивительно – фамильные вещи. Они словно хранят тепло рук твоих предков, даже тех, кого ты не знал. Этот медальон передавался по материнской линии, он – память о моей маме, самая дорогая вещь, которая у меня есть. Я сразу надела его и сейчас пишу, прижимая его к сердцу. Пусть в медальон впитается и мое тепло.

А Марку достался перстень. Очень красивый и такого дизайна, что сразу понятно – перстень мужской. Он выглядит тяжелым, золотой, с резьбой. Марк надел его, повернул руку к огню – и камень, гранат, вспыхнул. Камень зеленый (оказывается, не все гранаты красные!), как весенняя листва. Чуть ярче, чем цвет глаз Марка. Я видела, как Марк сжал его, когда надел на безымянный палец. Думаю, он тоже не скоро снимет это кольцо.

Я сама не своя, перестала чувствовать голод (как не вспомнить прощальный ужин Марка и Влады?). Мне спокойно только в запертой комнате, свободное пространство разрывает меня на куски. Пару раз даже проскакивала нелепая мысль: не отложить ли учебу в Англии? подождать, пока все утрясется, пока я привыкну к Стефану, насыщусь им, и отъезд не будет казаться мне наказанием? Глупо! Я же боец, иду до конца. Мои стратегии всегда верны.

Но Стефан? Между нами толком ничего не было. Он по-прежнему держит дистанцию – но я, чувствую… как бы это сказать… его энергию. Однажды Стефан разговаривал сл мной, и я поймала себя на мысли, что сжала его руку – руку, которую, на самом деле, он прятал в кармане! Просто что-то в его голосе вдруг заставило меня подумать, вернее, очень точно представить, даже ощутить, что он взял меня за руку. Это странно. И это прекрасно. Может, именно о таких людях говорят, что они созданы друг для друга?..

Я хотела проверить, в самом ли деле он избегает моих прикосновений – или это мой психоз, поэтому сегодня, словно между прочим (дело было на ярмарке, людей – множество, так недалеко и потеряться))), взяла его за руку. Стефан отреагировал почти сразу – сжал мою ладонь, и в тот момент я вдруг отчетливо поняла, что пошла бы за ним куда угодно. И не задала бы ни единого вопроса.

Я быстро пришла в себя и стала снова мыслить здраво. Но это прикосновение… Это желание быть марионеткой… Нет, мне срочно нужно в Лондон. Завтра же узнаю, нельзя ли вылететь раньше. Как можно раньше.

Отучиться четыре года в школе, где рефераты до сих пор пишут от руки – я достойна памятника при жизни. И вот послезавтра я уезжаю – в Лондон, город, который я полюбила всем сердцем еще десять лет назад, когда оказалась там впервые. Я буду жить в Лондоне, учиться в Лондоне, гулять по Лондону, есть в лондонских кафе и общаться с лондонцами. Только вот загвоздка. Я уже тоскую по Стефану. Этот парень въелся в мою душу, и мне причиняет боль даже мысль о том, что мы расстанемся. Что же будет, когда это произойдет на самом деле?..

Но это не самое страшное. Самое – сказать об отъезде Стефану. Каждая наша встреча настолько волшебная, что испортить ее таким сообщением кажется немыслимым. Но я уезжаю. И мне придется сказать.

Теперь я точно пропала. Сегодня Стефан пригласил меня на ночную прогулку под луной. Пели птицы, стрекотали кузнечики, журчала вода. Мы шли рядом, но даже не касались плечами. Я наслаждалась его присутствием, уже привыкнув к такому невинному времяпровождению, но внезапно он оборвал себя на полуслове, повернулся ко мне (он был таким красивым, в зрачках блестели луны) – и я сразу поняла, что произойдет. Я так этого хотела! Он медленно склонился к моим губам, замер – но это уже показалось мне поцелуем. Стефан был таким близким и желанным, что, когда его губы коснулись моих, у меня все тело запело.

Он обвел мои губы языком – словно пробовал меня на вкус. Я все стояла, застыв, приоткрыв рот и прикрыв глаза, наслаждалась его вкусом. А потом Стефан словно ворвался в меня – крепко прижал к себе, его язык уже боролся с моим, и мне на самом деле показалось, что земля ушла из-под ног…

Это было чудовищно прекрасно, это был лучший поцелуй в моей жизни – а у меня было немало поцелуев.

А затем я сказала, что завтра уезжаю.

Стефан был ошарашен. Он не понимал. А потом посмотрел на меня так, словно понял. Понял, что я пытаюсь сбежать от него, боюсь влюбиться в него так сильно, что это станет самым важным в моей жизни, станет важнее самой жизни.

Я хотела сказать, что могу отложить поездку – видит бог, я бы сделала это! – но в тот момент мне показалось, что из-за моего поступка, из-за моей трусости и эгоизма все его чувства ко мне исчезли. Стефан увидел, какая я на самом деле, – и такой я ему не понравилась. Поэтому я лишь попросила проводить меня домой.

Я еще надеялась, что он предложит отвезти меня в аэропорт – за три часа разговоров можно решить любую проблему, но он не предложил. Довел меня до крыльца, сказал что-то вроде «хорошей поездки» – и ушел. Я на четыре месяца уезжала в другую страну, страну, где могло произойти все что угодно, страну, из которой я даже могла не вернуться, а все наше прощание заняло несколько секунд. Он словно отпустил меня. Он словно разорвал наши отношения. Когда я подумала об этом, у меня потемнело перед глазами. Я забрала телефон из родительской спальни и звонила Стефану всю ночь и весь следующий день – до самого отъезда. Я сделала миллион звонков, но абонент был недоступен. Стефан стал для меня недоступным. Он просто исчез из моей жизни, и я точно знала, что не увижу его как минимум до новогодних праздников. Все, к чему я стремилась: моя поездка, моя учеба – все показалось мелочным и бестолковым. Я больше не хотела никуда ехать.

Перед самым отъездом ко мне пришел Марк. Он лег рядом со мной, я положила голову ему на плечо, и мы лежали так, в полном безмолвии, долго-долго. А потом я сказала только одну фразу: Владе очень повезет с тобой, братишка. И он обнял меня еще крепче.

Я взяла дневник в Лондон, но не смогла сделать ни единой записи. Почему? Потому что в душе была пустота. Я два месяца вытравливала его из себя, и чего добилась?..

Мне не хватало его до такой степени, что стало казаться, словно он рядом, наблюдает за мной, оберегает меня. Мне так понравилось мое наваждение, что я решила продолжить игру и внушила себе, будто бы Стефан и правду следит за мной. С тех пор я стала чаще улыбаться – хотела, чтобы он видел мою улыбку, тщательней подбирать одежду – чтобы он любовался мной. И больше не зашторивала окно.

Это была невинная затея, но однажды я заказала столик на двоих (я каждый раз так завтракала, иногда даже покупала две чашечки кофе: одну для себя, вторую – для Стефана) и поймала себя на мысли, что по-настоящему жду его и даже испытываю легкое волнение из-за того, что он опаздывает. Это перестало быть игрой.

Если честно, я испытала приступ паники.