Солнце Мирлеи - D. Scriptor

Она же помнила, как отреагировали дукруты, когда она встала на защиту Талия — мигом отвязались от него, хоть и были вдрызг пьяные. Кора не могла даже представить, как на межпланетных туристов подействует брачная метка — наверное, никто на Рэйна и Талия даже не взглянет. Это звучало заманчиво и необходимо. Коралина даже подумала о том, что, наверное, для этого она здесь и оказалась? Защитить хотя бы их двоих, укрыть теплом, обезопасить и любить, любить, любить как никто не сможет… В сердце разлилось странное нежное чувство, когда Кора подумала о туманно-зеленых глазах Талия и белых пятнах на щеках Рэйна.

Да ты влюбляешься, Коралина Дэм-Нова! Еще как влюбляешься! И теперь точно не позволишь кому-то навредить им. Своим. Мужчинам.

* * *

Возвращаться в пустой жилой блок у Талия уже вошло в привычку. Он закинул сумку с форменным фартуком куда-то в угол прихожей и прошел в темную комнату, где с утра забыл раскрыть шторы. Чувства клокотали в нем непокорными волнами под самым горлом, и он с трудом сдерживался, чтобы не начать бегать по квартире или бесконтрольно улыбаться. В свои почти три полных мока Талий Сэт-Ави неплохо так научился контролировать свои эмоции, потому что старшая сестра Тина всегда говорила, что женщины не терпят излишне сентиментальных мужчин. А еще она говорила, что отец Талия — ревнивец и предатель, сбежавший на Дукрут, чтобы владеть женщиной единолично. И Коре было абсолютно плевать на этот факт.

Талий спешно переоделся в длинную домашнюю рубаху и нырнул в кухню, ставя чайник и открывая занавески. На лицо ему тут же прыгнул вечерний луч Аниларок, заставив зажмуриться. Коралина сама была как эта звезда, животворящая, яркая, такая… одна. Мужчина переплел пальцы рук, сев на кухонную табуретку и замер, прислушиваясь к шуму нагревающегося чайника. Думал ли он об этом, когда впервые увидел ее и Рэйна в кафе? Думал. С первого взгляда на них понял, что пропал. Медноволосая, пылающая Кора, такая настоящая, неподдельная и тихий Рэйн, прекрасный в своем спокойствии и твердости, а его пятна — словно скопления звезд на ночном небе. Талий шумно сглотнул, чувствуя, как начали полыхать кончики его ушей. Он никогда не общался с корсаканцами с глазу на глаз до этих пор, но слышал, что расовые отметины у них не только на щеках, но и на ключицах, груди, животе и ниже…

— Дурак, — тихо рассмеялся мужчина, судорожно вздохнув. Если бы Талию кто-то сказал половину мока назад, что ему предложат настоящие отношения даже со знанием об его отце, он бы рассмеялся этому кому-то прямо в лицо. Камила четко дала понять, что никакая уважающая себя женщина не захочет с ним иметь никаких дел, не говоря уже об отношениях. Камила не захотела.

Засвистел чайник, и Талий потянулся за кружкой, пытаясь привести всполошенные мысли в порядок. Может, Коралина и смирилась с его семейными темными пятнами, но простит ли она его… замаранность? Если мужчина до помолвки был с женщиной, это становится серьезной помехой для того, чтобы в дальнейшем жениться на другой. Талий не опускался до такого, нет! Камила всего лишь видела его обнаженным, всего лишь касалась со свойственной ей жадностью… Но примет ли это Коралина? Не откажется ли от него? Кому нужна омасса, от которой уже один раз кто-то откусил. А Талий обо всем расскажет, потому что привык был честным. И вот тогда Кора сама решит, что делать с ним дальше.

Он тяжело вздохнул, опускаясь обратно на свою табуретку. И чем раньше, он расскажет о Камиле, тем будет лучше для них всех. Так страшно увидеть разочарование в темно-карих глазах, так тяжело встретить презрение в глазах цвета звездного неба. Талий же решил для себя, что больше никогда, а на деле сдался с первого рада. Да разве ж были у него силы сражаться с собственным сердцем? Он же израненный, такой доверчивый. А Коралина и Рэйн такие поразительные.

— Грязный, бесчестный, — сестра Тина очень ругалась, когда Камила с позором отвергла Талия. — Да никакая женщина не захочет быть с тобой! Нам с матерью всю жизнь тебя обеспечивать! Недостаточно хороший из тебя супруг, значит, если нанна Тора-То так решила! Был бы ты чуть прилежнее, внимательнее, она бы и не посмотрела на то, что сотворил твой отец… Горе, одно горе!

Он тогда просто стоял и молчал, потому что возразить было нечем. На Милете так устроено — мужчина, предавший женщину, навсегда заклеймен, он и все его родственники, дети. Талий уже родился с этой несмываемой печатью на всю душу, обреченный если не на вечное одиночество, то на позор и косые взгляды. Он прекрасно знает, кто бабушка Коралины — Софита Дэм-Нова, тирра ГОЗ, глава сектора Мю. Потерпит ли она то, что внучка связалась с таким, как Талий? Он не знал. Он просто хотел заглянуть в карие глаза еще раз, коснуться прекрасных медных волос и поцеловать, но только не в край губ, а по-настоящему.

Чай обжег язык, и Талий сдавленно зашипел, из глаз брызнули слезы, а вечерние лучи скользили по кухонному полу и широким листьям комнатных цветов. Он уже давно не мальчишка, хвостиком ходивший за старшими сестрами, давно не сын, который был матери бельмом на глазу. Он ушел из того дома, где все считали его обузой, ушел и возвращаться не собирался. Талий твердо уверился обрести новый дом. В лице рыжеволосой девушки и синеглазого мужчины, например. Сердце его защемило от нежности, и он обхватил кружку обеими руками, разрешив улыбке расцвести на лице. Дать себе шанс — это все, что сейчас Талий может сделать.

— Ильсинка, моя драгоценная Ильсинка, — прошептал он, покачав головой, и прикрыл глаза, разрешая лучам гладить его щеки.

* * *

В день «х» Наска был похож на кусок оголенных нервов. Коре казалось, что коснись его — он взорвется. Но она решила повременить с этим, предоставив мужчине самому прийти в себя и немного успокоиться. Пока бабушка отпаивала его чаем перед предстоящим вечером, Коралина примеряла привезенные наряды, которые, по словам Наски, отвечают характеру мероприятия. Остановиться решила на белом костюме, состоящем из брюк и косого пиджака на пуговицах. К нему же шел персиковый шелковый платок и неброские серьги в виде солнц. Коре очень приглянулись эти безделушки и она потом обязательно спросит у Наски, можно ли оставить их себе. Или купить. Потом, потому что сейчас он вряд ли способен на конструктивный диалог. Девушка, конечно, понимала чем вызвана эта его тревожность — сегодня