«Кровавая свадьба», или Причуды богатых - Татьяна Аксинина

– Да, сразу видно, что он – из интеллигентной семьи.

– Весь в папочку, профессора Ивана Савельевича Латарцева.

– Латарцев Иван Савельевич, не автор ли учебника по расчету прочности строительных конструкций?

– Вот именно, конструкций. А дед Савелия, в честь которого его назвали, в Большой Советской Энциклопедии упоминается.

– Как интересно! А как Вы с Иваном Савельевичем познакомились, учились у него?

– Нет. Мы работали вместе, я – на кафедре черчения, а он – на своей, а двери рядом были. У нас была такая любовь – как в кино. Латарцев был очень солидный мужчина, а влюбился, как мальчишка.

«Работала она – максимум – лаборанткой, никак не преподавателем», – легко догадалась Марина. Практически ничего загадочного в этой женщине она уже не видела.

– И что же, профессор в такие годы был холостой?

– Нет, женатый, и дочка взрослая, уже замужем. Развелся и женился на мне, очень сына хотел. Жили мы хорошо, летом на курорты ездили каждый год, зимой – в домоотдыхи.

– Вы больше не работали?

– Горбатиться за такие гроши? А мне это надо? А кто бы с ребенком сидел? А хозяйством бы кто занимался? Квартирка была как игрушечка, сыночек – чистенький, ухоженный, муж – наглаженный. Только мало мы пожили, три года всего. Иван Савельевич умер еще до сухого закона, успели поминки справить.

– Наверное, он много денег оставил?

– Кто? Латарцев? Держи карман шире! Ни золота, ни денег приличных, только мебель да шмутки. Да еще бывшая профессорша с дочкой, как вороны на падаль, кинулись делиться. Я уж судилась с ними, а все равно дачу отобрали. Она дочке уже была завещана. Не знала я раньше, отговорила бы Латарцева. Хоть квартирка, да машина, да гараж нам с Савелием достались.

– А на что же вы жили с сыном-студентом?

Вопрос так поразил Нелли Владимировну, что она отвлеклась от созерцания танцующих пар и даже нажала кнопку «Стоп».

– Да я же говорю: вещи остались, машина, книги, я их продавала, деньги экономила. Савелий пенсию за отца получал, а потом – стипендию. Квартиру продала, купила здесь домик, а остальные деньги – в банк, на проценты. Я рано овдовела, мальчик рос без отца, но я прилагала все силы, чтобы он не почувствовал себя обойденным судьбой, получил прекрасное воспитание и образование.

Последняя фраза прозвучала заученно, чувствовалось, что она служит Нелли Владимировне уже много лет.

«Все, как я и думала – деньги от спонсора», подумала Марина и перестала вмешиваться в болтовню дам. Фильм, наконец, кончился во второй раз. Марина наотрез отказалась от всех видов угощения, Юля засобиралась домой. Марина с облегчением поднялась с кресла. «Зря столько времени потеряла. Зато многое узнала о натуре Мишеля. Теперь я на девяносто процентов уверена, что к убийствам причастен именно он».

* * *

Слава Богу! Мой ночной разговор с родителями Максима возымел свое действие. И свекор разъезжал по Москве совсем не бесполезно. Григорий Алексеевич старался спасти родного сына. Он вспомнил, что после отравления 10 апреля, мать отправила Максима сдать анализы в лабораторию к своей знакомой. Ему было сильно плохо, и он поддался на уговоры. А назавтра Максим поправился, а потом знакомая улетела на две недели в Таиланд, а потом началась суета с нашей свадьбой. В общем, – так никто и не забрал результат. Оказалось, что его действительно чем-то траванули, скорее всего – через сок. Вика, вероятно, тоже получила свою дозу того же препарата. Она не была так уж сильно избита, как писали в прессе, пара следов от плети не привели бы ее в такое состояние, что она едва смогла выползти на четвереньках в коридор. Сок Максиму и Вике приносила Наталья. А потом она исчезла. Эти факты позволили адвокату Максима добиться заведения дела о причинении вреда здоровью, перевести его из главных подозреваемых в убийстве Вики в разряд пострадавших и добиться освобождения до суда под подписку о невыезде.

Максим уже неделю, как был дома. Он изменился. Даже краткосрочное пребывание в заключении оставило на нем свой отпечаток. Большей частью молчал. Мы жили с ним в загородном доме отшельниками. Лишь Савелий нас навещал. Мне пришлось продать его фирму, чтобы собрать деньги для залога. Заезжал наш адвокат. Горин считал, что у следствия пока недостаточно улик, чтобы передать дело в суд. Есть нестыковки, которые опытный адвокат разобьет, как хрустальный стакан. Но мне становилось страшно от его слов. Я задавала себе вопрос, а если Максим виноват? Я уже ни я чем не была уверена.

Был чудесный вечер. Тихо и тепло. Замерли сонные деревья. Ни один листок не покачивался на застывших ветках. Солнце долго висело у западного края небосклона, затем стремительно скатилось вниз, за линию горизонта. Сумерки были светлы и легки. Мы сидели с Максимом на открытой террасе. Неожиданно он спросил:

– Настя, а за что ты меня любишь?

– Я не могу сказать. Разве можно объяснить, за что человек тебе дорог? Почему именно в эти глаза ты хочешь смотреть до конца жизни? Веками люди пытались понять сущность любви, но не поняли.

– Мне кажется, ты должна меня ненавидеть. Я сам ненавижу себя. Настя, до сих пор не вспомнил, что в действительности произошло тогда в «Гелле»? Я тщетно пытаюсь заставить свое сознание вернуть мне те, потерянные минуты. Но мои усилия напрасны. Мне часто снятся сны, что я снова в том каземате с бедной Викой. То я стегаю ее плеткой до смерти, то душу руками или подушкой. Она кричит и извивается в моих руках. Как ты думаешь, мои сны являются отражением того, что было в действительности? Или я сам нарисовал ужасную картину в своем сознании? Одно я знаю точно: я не убивал твоего брата.

– Максим, давай сменим тему для разговора. Скажи мне честно, ты любишь кого-нибудь? Есть девушка, которая тебе дорога?

– Да, есть одна. Она задела мою душу.

– Я ее знаю?

– Нет, она не в России, – Максим нахмурился.

– Не надо грустить, – утешала я его, – тебя оправдают, я не сомневаюсь, и ты верь. Фирму ты восстановишь, деньги, что потерял – заработаешь. И обязательно женишься на любимой девушке. Не теряй надежды, все будет хорошо.

– Если я выкручусь, то уеду из России. Я найду ту девушку. Мы живем, и не ценим того, что нам дает жизнь. Когда все хорошо, то кажется, что так много еще впереди. Надо попасть в передрягу, чтобы понять, каждое мгновение жизни – уникально, оно прекрасно, и никогда не повторится. И когда жизнь преподносит тебе в дар