Вектор: Жизнь и смерть - Никита Владимирович Чирков

где требуется не привычная ей сила, а дипломатический подход, она вновь корит себя за нынешние чувства вместо просчитывания ходов в игре с противником, который, скорее всего, сам не контролирует себя. Раз у него незаметны внешние изменения, значит, ментальных должно быть вдоволь, потому что он прав: кто здесь дышит – умирает. Она постаралась взять себя в руки и несколько в оправдательной манере плавно доносила новую ложь:

– Ты прав. Я легкомысленно отнеслась к тебе, такое бывает. Когда есть единственный быстрый шанс найти любимого человека, то закрываешь глаза на проблемы ради важнейшей цели для любого из нас. Уверена, ты бы так же поступил на моем месте, просто игнорируя любые факторы, которые могут лишить тебя того, чего ты хочешь больше всего. В моем случае это мой муж, и вряд ли кто-то на моем месте не сделал бы все что угодно ради спасения любимого человека.

У нее нет оружия, а взломать дверь уже не представляется возможным – и недолго думая она осматривает резервное открывание через физическое воздействие, которое, к ее сожалению, оказалось сломано: видимо, Портер готовил это место для подобных случаев.

– Слушай, я знаю, ты уже давно здесь и, уверена, многое пережил, как и уверена в том, на какие крайние меры тебе приходилось идти ради выживания. Каждый выживает как может – такова природа, это нормально. Никто тебя не осудит, но держать меня здесь…

– Да, я многое делал, даже слишком, тут ты права. Но, знаешь ли, мы можем еще долго душу изливать и делиться солидарностью, но тебе все равно не понять, каково это – быть здесь и не иметь возможности выбраться.

– Ты прав, не понять. Но это не значит, что я не могу сочувствовать тебе, я же тоже человек. Все мы мечтаем о большем и лучшем.

– Расскажи свою историю – тогда я смогу лучше узнать и понять тебя! Потому что точно так же, как ты используешь меня, я использую тебя. Разница лишь в том, что я спасаю себя, а ты – кого-то другого, из-за чего у нас разное отношение к средству достижения цели. Лишь сообща у нас получится чего-то добиться, иначе нет и смысла продолжать.

– Постой!

– Я дам тебе время подумать!

Портер закрыл окошко, оставив Свету одну в четырех стенах, наедине с беспросветной темнотой. Как бы она ни кричала в яростном гневе, ударяя без устали в дверь то руками, то ногами, требуя отпустить ее, ситуация была неизменна. Проклиная себя всеми возможными словами, ей ничего иного не оставалось, кроме как быть запертой в этой пустой комнате, где нет ничего: ни стола, ни кровати, ни стула, вообще ничего. Не было таких слов, которыми она сейчас не оскорбляла Портера, влегкую загнавшего ее в ловушку, что само по себе казалось немыслимым. Ведь она всерьез была уверена в контроле над ситуацией – но нет, обычный гражданский смог ее запереть и лишить оружия. Она кричала от злости, вымещая весь гнев на двери, причисляя себя к худшим из людей. Такое было невозможно принять трезво и осмысленно, точно не ей, не с ее упрямым характером. Все очень просто: она ошиблась в нем, и это – строго ее ошибка, кричащая о слабости и глупости. Портер вконец сошел с ума на этой станции, а она, видя все признаки и доказательства прямо перед глазами, все равно позволила ему стать частью ее задания, тем самым подпустив врага слишком близко.

– Портер! Послушай меня внимательно! Лучше выпусти меня, пока я не разозлилась окончательно, потому что если ты не сделаешь этого, а я все же выберусь, то грохну тебя и даже бровью не поведу. Никакого спасения тебе не будет, ты также помрешь вместе со мной! Чего ты добиваешься, а?!

Сердце стучит как отбойный молоток: не находя себе места, Света наворачивает интенсивным шагом круги, периодически ударяя кулаками стены ее тюрьмы, пытаясь тем самым хоть как-то понять, как действовать дальше, все время ощущая немыслимое напряжение из-за нашептывающей в голове мысли: «Тут ты и умрешь».

Подойдя к двери, упираясь на нее руками со всей силы, опустив голову и выгибая спину, она практически делала растяжку, насколько это было возможно в этом нелегком костюме, дабы получилось как можно лучше расслабиться и убедительно произнести следующее:

– Ты хочешь знать, почему я позволила тебе идти со мной и обещала то, что, по-твоему, невозможно? Хорошо, ответь-ка ты мне, почему же, раз ты знаешь отлично про заразу на этой станции, так рьяно хочешь покинуть ее? Ты сам лично станешь распространителем смертельной угрозы за пределами Вектора, где по твоей и только твоей вине умрут не тысячи, а целые миллионы людей. Умрут страшной смертью. Портер! Ты правда хочешь этого? Молчишь… Потому что тебе плевать на людей, на их жизни, на детей и матерей, женщин и мужчин, которые ничего плохого не делали в своей жизни. Тебе плевать на что-либо и кого-либо, кроме самого себя. Как ты думаешь, могла бы я допустить такое? А? Нет, и только нет! Но… но мы могли бы что-нибудь придумать, раз уж ты умудрился сохранить рассудок, возможно, теоретически есть шанс на то, чтобы ты все же обрел спасение с этой станции…

Все эти слова она старалась говорить спокойно, как бы идя навстречу и пытаясь найти взаимное понимание, выводя на рассуждение, а не осуждение. Но в конце речи проскочила мысль: «С хера ли я должна оправдываться?» Злость от сути самой ситуации, где ей приходится быть податливой и прогибаться, вспыхнула с новой силой, чуть ли не вынудив ее произнести громко и строго, обвиняя во всем Портера: «Хотя, знаешь что, да пошел ты на хуй, ебаный псих, никуда ты не улетишь без меня, поздравляю, ты здесь и подохнешь!»

И вот она вновь – безвыходность, ненавистное ей ощущение, впервые давшее о себе знать еще в детстве. Света злилась, прекрасно осознавая свою правоту, как и его безумие, заключившее ее в этом месте. Это изначально была плохая идея – брать его с собой, когда могла бы справиться и сама, не говоря уже о том, что тут вообще не должно уже быть живых людей. Но он как-то смог, чем пренебрегать было нельзя. «Говенная ситуация с самого начала, дура, дура, дура…» Скорее всего, Портер также расправился с Тони, спрятав все улики, создав новое место преступления. А возможно, он так поступил со всеми. И он бы так и водил ее кругами, пока не настанет момент признать провал задания и покинуть Вектор. Хотя, кто знает, возможно, его желания были куда хуже, все-таки он долго был