Уши в трубочку - Юрий Никитин

Я пропустил его вперед, сам пошел следом, а когда он у крыльца начал трудное дело снимания коромысла, поддержал, чтобы не расплескал и остатки воды.

– Как продвигается дело с поисками Великой Сермяжной, – спросил я, – а также исконной и Посконной… Ах да, в этом акцепте ее искал еще Васисуалий, а вы ищете под углом Великой Истины?

Он проговорил слабым голосом:

– Присядем…

Торкесса остановилась в сторонке, пришелец лишь мазнул по ней безразличным взглядом, таких полно во Вселенной, привык, не замечает, как мы не замечаем воробьев и муравьев. Мы присели прямо на пороге, отсюда такой дивный вид на луг, на далекий лес, на застывшие над ним багровые облака.

– Вы знаете, – сказал он надтреснутым голосом, – ищу, ищу, ищу… но в последнее время такое отчаяние накатывает, что вот взял бы да разнес всю эту Галактику в пыль, вернул ее в первоначальную праматерию, это для меня раз плюнуть, ведь так обидно, что Истина так близко, так возможно, и так возможно, и даже вот так возможно, но я ее никак, ну никак, даже не пощупаю, не то чтобы овладеть…

Дилетант, понял я. Стопроцентный дилетант, то есть человек – кто готов на радость открытия, но не на его муки, однако, будучи человеком, то есть существом, которому дан язык, чтобы скрывать мысли, сказал со знающим видом:

– О, вы дилетант!.. Дилетанты – великие люди, они делают не как надо, а как хочется, что вообще-то единственно правильно.

Он ожил, сказал с просветленным лицом:

– Да-да!.. Я чувствую, чувствую, что… но это трудно выразить…

Дилетант, повторил я про себя. Это человек, испытывающий радость делать то, что не умеет, или, как называет их Лена Мельникова, слесарь от истории.

– Не будем тянуть резину за хвост в долгий ящик, – сказал я. – Иногда счастье сваливается так неожиданно, что не успеваешь отскочить. Жизнь на Земле тем и прекрасна, что далеко идущие планы имеют свойство уходить безвозвратно, а вот там, где не ожидаешь, там и… рвется. А то и вовсе лопается, если вы понимаете, о чем я. И все же мне чуется, я знаю, чем вам помочь…

Он замер, глядя на меня жадными глазами. Торкесса судорожно всхлипнула, снова застыла, как будто суслик превратился в соляной столбик.

– Но сперва один вопрос, – предупредил я, – а то знаю вас, мудрецов, сразу же уйдете в поиски, не замечая, каких прекрасных гусениц топчете.

– Говорите! – вскрикнул он. – Да говорите же скорее! Я покосился на торкессу. Она смотрела жадными глазами.

– Ну, – сказал я, – такие мелочи, как есть ли Бог и как устроена Вселенная, нас не интересуют, а также мне вовсе не нужны исходники мироздания. Что меня интересует, так это местонахождение в данный момент господина… Лилея, как его кличут?.. резидента проклятой разведки, что украла нашего резидента… ну, не совсем нашего, может быть, он из рыб и вообще коммунист, однако сейчас нам важен…

Пришелец прервал, сказав быстро:

– Он сейчас вот здесь…

В его руке возник старинный лист пергамента, в черноте пробежали искорки, превратились в галактики, звезды. Возникла и быстро увеличилась планета Земля, появилась Москва, сперва вид из космоса, тут же превратилась в абсолютно точную топографическую карту с идеальной привязкой к широтам и долготам, укрупнился район Северного Бутова, ну это понятно, в сравнении с Южным – там одни бандиты, замигал крохотный огонек.

Я всмотрелся, знаю этот микрорайон, там «Синяя птица», хороший универсам, дома улучшенной планировки, кивнул, и в тот же миг листок исчез, рассыпался на атомы, чтобы, значится, никаких следов пребывания инопланетного разума.

– Прекрасно, – ответил я, – а теперь я подскажу вам более верное направление… скажите, разве вы искали Истину именно там, где надо ее искать? Я имею в виду, в шорохе травы, в форме облаков, в этой дивной гармонии заката, что непонятно отзывается в фибрах, рождая Великое Понимание от осознания Незнания и вселенской Сопричастности на некоем уровне? Эта Великая Истина лежит, как раскрытая книга, вот прямо перед вами, а вы пытаетесь узнать ее у старухи, что сама когда-то лишь краешком соприкоснулась с нею, и это наложило печать на всю ее жизнь… Вот вся эта мудрость! Она здесь…

Я обвел широким жестом луг, порхающих бабочек, тяжелые лиловые облака над темнеющим горизонтом. Пришелец следил за моей рукой просветленным взором. На лице медленно проступало умиление, губы сложились трубочкой. Он уже не видел нас, не слышал, начиная вбирать в себя Величайшую Премудрость.

– Пойдем, – сказал я торкессе. – Он поплыл… Это займет надолго.

Она спросила тревожно:

– Насколько? Ведь мой мир тоже в этой Галактике! Правда, на другом конце. Но все равно…

– Очень надолго, – заверил я. – Тепловая смерть Вселенной наступит раньше, намного раньше. Пойдем, пока твоего резидента не перевезли в другое место. Выкуп уже запросили?.. Нет? Странно… Тогда это не чеченцы, точно. Может быть, хохлы? Ну да ладно, троянскому коню смотрят не в зубы, потом разберемся.

Сразу за околицей проголосовали, тетка на стареньком запоре подбросила до шоссе, там поймали частника и прибыли к автосалону. Чтобы купить ярко-зеленый опель, потребовалось три минуты, да семь минут регистрация, получение номеров. Я все спешил, чтобы успеть до закрытия, переплачивал, благо кредитная карточка у меня от Индельва безразмерная, а после покупки нам ласково сообщили, что работают круглые сутки, вэлкам, поскорее разбивайте это приобретение вдрабадан и приходите еще.

Через пятнадцать минут уже выехали за ворота на новеньком автомобиле. За какие-то сотню кусков в автосалоне заменили мотор на форсированный от гоночного, снятый нашими умельцами с авто самого Шумахера, я пробовал его на разные трюки, бросая на шоссе из стороны в сторону, прыгая с места на зеленый свет, был впечатлен, но торкессе сказал снисходительно:

– Жаль, недостает некоторых штучек…

– Каких?

– Ну, вот когда я на секретной службе Ее Величества ловил осьминожку и возвращался из России с любовью, мне надо было угнать за шестьдесят секунд и сорок восемь часов восьмерых женщин… гм… память подводит, вспомнить бы все, а то вертится перед глазами, как я дюк Нюкеном в кваке и анрыле через девятые врата в поисках потерянного ковчега пролил первую кровь, потом вторую… затем третью… насчет четвертой не помню, но странно, если бы не пролил, это как-то даже не по-человечески… потом девять с половиной недель, гм… про это не надо, словом, завтра не умрет никогда, а бриллианты форева! Умри, торкесса, но не сейчас, а сейчас мы снова за золотом Маккены уже в который раз, добро пожаловать в наш бойцовский клуб…