Ведьма с Портобелло - Пауло Коэльо

(Джереми Латтон при участии Эндрю Фиша; фото­графии Марка Гилхэма.)

Хирон Райан, журналист

Этот репортаж я прочитал в самолете, возвращаясь с Украины и пребывая в сомне­ниях. Мне так и не удалось выяснить, вправду ли мас­штабы чернобыльской трагедии были столь велики или ее раздували в своих интересах крупные производители нефти, стремясь затормозить развитие иных источни­ков энергии.

Статья в газете меня, надо сказать, напугала. Фото­графии запечатлели несколько разбитых витрин, пере­кошенное от ярости лицо преподобного Бака и – вот она, главная опасность! – огненноокую красавицу, обнимающую своего сына. Я сразу понял, чем все это может обернуться. Прямо из аэропорта отправился на Портобелло-роуд, убежденный, что предчувствия мои сбудутся.

С одной стороны, собрание, намеченное на бли­жайший понедельник, стало заметнейшим событием: поглядеть на него сбежались люди со всего квартала, одни – чтобы поглазеть на упомянутое в газете зага­дочное существо, другие, вооружась плакатами, – что­бы защитить свободу совести и слова. Больше двухсот человек склад не вмещал, и толпа заполнила мостовую в надежде хоть одним глазком увидеть жрицу угнетен­ных.

Ее появление было встречено рукоплесканиями и одобрительными возгласами, кое-кто даже бросил ей цветы, а какая-то неопределенного возраста дама про­сила Афину неустанно бороться за свободу женщин, за право поклоняться Матери.

Прихожане, напуганные таким многолюдством, соч­ли за благо не появляться, хоть в предшествующие дни не скупились на угрозы. Нападений не последовало, и церемония прошла как обычно – танец, проявление Айя-Софии (к тому времени я знал, что это – всего лишь одна сторона самой Афины) и финальное восхва­ление (оно добавилось лишь недавно, после того, как группа стала собираться в пустующем складе, предо­ставленном одним из первых адептов). И всё на этом.

Я заметил, что во время проповеди Афина пребыва­ла в трансе:

– У всех у нас есть долг перед любовью: позволить ей проявиться так, как ей будет лучше. Не можем и не должны пугаться, когда желают быть услышанными темные силы – те, которые ввели понятие «грех» для того лишь, чтобы управлять нашими умами и душами. Что такое грех? Иисус Христос, Которого все мы знаем, повернулся к прелюбодейке и сказал ей: «Никто не об­винил тебя? Значит, и я тебя не обвиню». Он исцелял по субботам, он позволил блуднице омыть себе ноги и обе­щал разбойнику, распятому с Ним рядом, что тот сегод­ня же будет с Ним в раю. Он вкушал запретную пищу и внушал нам заботиться лишь о сегодняшнем дне, ибо «лилии полевые ни трудятся, ни прядут; но и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них».

Что такое грех? Грех – препятствовать проявлению Любви. Мать есть Любовь. Мы существуем в новом мире и можем сделать шаг, выбранный нами, а не на­вязанный обществом. Будет надо – мы снова, как на прошлой неделе, вступим в противоборство с силами тьмы. Но никто не сможет заткнуть нам рот, не заста­вит покривить душой».

И я своими глазами наблюдал за превращением жен­щины в икону. Она произносила эти слова убежденно, с достоинством и верой в то, что говорит. Ох, как бы я хо­тел, чтобы они соответствовали действительности, что­бы мы и в самом деле находились в преддверии нового мира, рождение которого мне так хотелось увидеть!

Уход ее был обставлен столь же торжественно, а за­метив меня в толпе, она подозвала меня к себе, сказала, что скучала обо мне. Она была весела, уверена в себе и в правильности своих поступков.

Таково было положительное следствие газетной пу­бликации, и дай Бог, чтобы тем все дело и кончилось. Мне бы очень хотелось ошибаться, но этого не произо­шло – ровно через три дня сбылось дурное предчув­ствие, и во всей силе своей проявилось следствие от­рицательное.

Призвав на помощь некую адвокатскую контору, славившуюся своими твердолобо-консервативными взглядами и имевшую – в отличие от Афины – «вы­ходы» на высшие эшелоны власти, преподобный Бак со­звал пресс-конференцию и сообщил, что вчиняет иск за клевету, ложь и моральный ущерб.

Шеф, знавший о моей дружбе с фигурой, оказавшей­ся в центре скандала, вызвал меня и предложил взять у нее эксклюзивное интервью. Вначале я возмутился, по­тому что не хотел использовать дружеские отношения для увеличения тиража.

Но потом мы немного поговорили, и мне стало ка­заться, что идея неплоха. По крайней мере, Афина сможет изложить свою версию происходящего. Более того – сможет использовать это интервью для про­паганды своих взглядов. И вышел я из кабинета с со­вместно разработанным планом – подготовить серию репортажей о новых социальных тенденциях и о тех из­менениях, которые претерпевают религиозные поиски. В одном из этих репортажей планировалось опублико­вать и беседу с Афиной.

И в тот же день я отправился к ней, благо она сама и пригласила меня, выходя после ритуала. Однако не за­стал. От соседей я узнал, что накануне к ней наведы­вались судебные чиновники, чтобы вручить повестку в суд. И тоже безуспешно.

Я позвонил попозже – тщетно. Вечером повторил попытку – с тем же результатом. Потом начал набирать ее номер каждые полчаса, и тревога моя усиливалась с каждым новым звонком. С тех пор как Айя-София излечила меня от бессонницы, усталость укладывала меня в кровать не позже одиннадцати, но на этот раз беспокойство оказалось сильнее.

В справочнике я отыскал телефон ее матери. Но было уже поздно, и если Афины там не окажется, то стоит ли устраивать переполох?.. Включил телевизор узнать, что происходит. Не происходило решительно ничего. Лон­дон оставался прежним – со всеми своими чудесами и опасностями.

Я предпринял последнюю попытку, и вот после тре­тьего гудка трубку сняли. Я тут же узнал голос Андреа.

– Что ты хочешь? – спросила она.

– Афина просила связаться с ней? У нее все в по­рядке?

– Естественно, у нее все в полном порядке. И в пол­ном беспорядке. Это зависит от того, как посмотреть. Впрочем, ты можешь ей помочь.

– Где она?

Не ответив ни слова, она дала отбой.

Дейдра О'Нил, она же Эдда

Афина остановилась в оте­ле неподалеку от моего дома. До нас, жителей Эдин­бурга, почти никогда не доходят из Лондона известия о событиях внутри страны. Нам не очень интересно, как англичане решают свои мелкие проблемы: у нас есть свой флаг, своя сборная по футболу, а вскоре будет и свой парламент. Достойно сожаления, что в наше время мы все еще используем общие для всего Соединенного Королевства телефонный код и почтовые марки, а еще более – что наша королева Мария Стюарт в борьбе за трон потерпела поражение.

Англичане отрубили ей голову, использовав как предлог религиозные распри. Ну разумеется, как же иначе? Так что проблема, с которой столкнулась моя ученица, давно уже не нова.

Я дала ей отдохнуть и выспаться. А наутро, вместо того чтобы войти в маленькое святилище и поработать, используя известные мне ритуалы, повела ее с сыном погулять в рощице на окраине Эдинбурга. Там, покуда Виорель бегал между деревьями, она и рассказала мне обо всем, что произошло накануне. Потом заговорила я:

– Сейчас – день, небо в тучах, и люди думают – там, за тучами, живет всемогущий Бог, который опреде­ляет наши судьбы. А ты посмотри на своего сына, потом себе под ноги, прислушайся к тому, что звучит вокруг: здесь, внизу, – Мать: она – гораздо ближе, она прино­сит радость детям и наделяет энергией тех, кто ходит по Ее телу. Почему люди предпочитают верить во что-то далекое и забывают о том, что доступно глазу, об ис­тинном проявлении чуда?

– Я знаю ответ: потому что там, наверху, сидит некто, скрытый за облаками, в неизреченной мудро­сти своей руководя и отдавая приказы. А внизу мы вступаем в физический контакт с магической реаль­ностью и можем сами выбирать, где окажемся, сту­пив шаг.

– Прекрасные и верные слова. Но ты уверена, что человек хочет этого? Что ему нужна эта свобода – са­мому определять, куда направлять свои шаги?

– Думаю, нужна. Земля, по которой я ступаю, на­чертала мне странные пути, и они вели меня от городка в захолустье Трансильвании до ливанской столицы, а оттуда – в город на островах, а потом – в пустыню, и снова – в Румынию и так далее. От танцевальной груп­пы – к бедуину. И всякий раз, когда ноги вели меня впе­ред, я говорила «да» вместо того, чтобы сказать «нет».

– И что ты выиграла этим?

– Я могу видеть ауры. Могу пробудить Мать в своей душе. Моя жизнь теперь обрела смысл, я знаю, за что борюсь. Но почему ты спрашиваешь? Ведь и ты полу­чила важнейшее из дарований – искусство исцелять людей. Андреа умеет пророчествовать и разговаривать с духами, я шаг за шагом сопровождаю ее духовное раз­витие.

– И что еще у тебя есть теперь?

– Радость от того, что я живу. Знаю, что я – здесь, что все есть чудо и откровение.

Виорель упал и разбил коленку. Афина кинулась к нему, подняла, промокнула ссадину, подула на нее, при­говаривая «ничего-ничего, сейчас пройдет». И маль­чик вскоре уже снова прыгал и носился под деревьями. Я решила использовать это маленькое происшествие как знак.