Принц мародеров - Артемис Мантикор

Какой-то выцветший от времени коврик, поросший бессветным сородичем люминориса и чем-то вроде увеличенных спор белесо-зеленой плесени.

Сохранился один из столов. Его деревянные ножки сгнили, однако угол стал частью декоративного растения, давно переросшего свой горшок и ушедшего корнями куда-то на волю. Сложно поверить, что это результат времени и естественного роста — скорее уж тут произошла какая-то магическая дуэль или вышедший из-под контроля эксперимент, давший растению огромную силу, которую то использовало, чтобы быстро найти себе новые источники влаги и света для роста.

Сама же поверхность стола была из прозрачного камня, так что плевать хотела на время и энтропию.

Сайрис сделал шаг на деревянную лестницу, оплетенную множеством одичавших растений.

То, что это было его ошибкой, он понял сразу же. Но вдохновленный первой удачей, понадеялся на авось. И ошибся спустя еще три шага — лестница не выдержала вес высокого и крепкого человека в плотно сбитой кольчуге. Как, впрочем, и еще одна под ней.

И еще одна.

Выдержала последняя, поскольку не содержала в себе гнилой древесины. Инженер приземлился на оббитый камень, потеряв половину здоровья и едва вместе с тем не лишился сознания, а по телу прокатилась волна боли. К счастью, ворон уже знал, как это можно исправить.

В руке оказался фиал зелья здоровья, но не решился пить его сразу, не смотря на сильную боль в ушибленном затылке. Хорошо, что гнилые доски все же немного смягчили падение.

Мимо Сайриса проплыл светящийся бумажный фонарь. Такие вовсе не были редкостью. Напротив, они использовались в каждом из обитаемых доменов. Даже у Призраков, если судить по тому, что он видел через закрытую решетку. Но ключевое здесь — использовались. Разумными.

Поняв, что непосредственной угрозы не наблюдается, ворон выпил эликсир и медленно сменил его на заряженный трисп. Привычно замерцала зарождающаяся молния, реагируя на приближение пальца ворона. Очень вредная привычка, выдававшая его приближение и зря расходовавшая батарею. Но она придавала инженеру уверенность не хуже, чем реальные плюс один к воле.

Сайрис шагнул вниз, следом за волшебным огоньком, нуждавшемся для своего существования в мане разумного. Ну или хотя бы в рое маноедов, как это бывало на улицах домена Смерти.

Приглушенное бормотание, насторожившее ворона, становилось с каждым шагом все громче, так что среди него можно было расслышать даже отдельные слова. Лин бы точно расслышал. Но это не были заклинания или часть ритуала. Скорее походило на бред безумца, размышлявшего вслух. Что ж, в домене книжников можно ожидать еще и не такого.

— Посмотрим. Так. Нет, не так. Ага! Хотя нет-нет-нет. Если подумать, то все могло быть аллегорией. Или нужно смотреть шире. Да, между строк. Нужно смотреть между строк. Но куда смотреть, если…

— Эй, эй, болезный, — прервал речитатив безумца Сайрис.

Он ожидал всего — что хозяин трухлявого дома набросится на чужака с ножом, что атакует его боевым заклинанием или напротив, попытается убежать. Или будет молить пощадить, если ни отвагой, ни силой система его не наделила. Но книжник только растянулся в широкой, полной детского восторга, улыбке, при виде высокого бородатого мужика с искрящей молниями винтовкой.

— Их было два! Скажи! Какой ты взял бы сам, а какой передал самому дорогому тебе существу?

— Эй, два шага назад, придурок! — первым порывом, когда седой парень астенического телосложения устремился в его сторону, было пустить ему трезубец с зарядом целительной молнии в лобешник. Но ворон вовремя спохватился, увидев, что оружия у того нет, а голыми руками книжник не справиться даже с курицей.

Незнакомец уткнулся в поднятую инженером ногу, напрочь игнорируя трисп. Ворон оттолкнул его обратно, и тот повалился в лужу. Собственно, из стены подвала текла тоненькая струйка горячей воды, поднимавшейся к потолку горячим паром. Вот значится, что является источником влажности в доме.

Утекали остатки воды куда-то в противоположный угол, где перед тем собирались в небольшую лужу из которой она, похоже, и уходила прочь через какой-то крохотный канал.

— Представь самое дорогое тебе существо. А затем представь усеянный стальными клинками трон и трон, что осквернен был хаоса проклятьем. И дай ответ, ну?

— Ответ на что? — от неожиданного фанатичного блеска в глазах незнакомца, Сайрис опешил.

— Загадка. Я собираю их. Я ем их. Но я не вижу ответ. Ты узри и помоги мне.

— Ты хочешь, чтобы я отгадал загадку? — решил уточнить ворон.

— Верно. Но не говори все. Помоги мне. Я очень голоден, пустой дух.

Эвоно как. То есть этот псих все-таки понимает, кто такие пустотники, и кто перед ним находится. Тогда где страх и вот это вот все?

Сайрис задумчиво почесал голову:

— Окей. Давай свою загадку. Полный текст можно?

— Представь самое дорогое…

— Это я уже слышал. Представил. В чем вопрос?

— Какой из тронов предпочтешь занять ты сам, а на какой посадишь мать свою. Думаю, что родственник здесь подан с аллегорическим смыслом и являет собой образ светлого…

— Что ты несешь?

— Пытаюсь помочь… — неуверенно произнес седой астеник и умолк, словно бы его выключили, как старый приемник.

— Слушай, а откуда ты взял эту загадку? Что-то у меня дурное предчувствие.

— Вот, — легко согласился хозяин дома, протягивая потрепанный томик с названием:

«Загадки и быт арестантов»

— Ты что, издеваешься надо мной, аутист?

— Никоим нет, пустой дух. Ты ведь убьешь меня тогда. Хотя ты убьешь и так. Прервешь мой цикл. То есть путь. То есть жизнь. То есть… — так и не договорив фразу, парень вновь ринулся в атаку с криком. — Я ХОЧУ ЗНАТЬ!!!

Лицо книжника исказилось и раздалось эхом по подвалу, взметая разложенные по влажному полу листы. Сотни, тысячи листов, исписанных мелкими буквам и, графики, линии, какие-то вычисления. Огромный накренившийся стол, четвертой ножкой которого стала тумбочка, чуть выше необходимого. Книжные полки, забитые валявшимися в стиле Харо книгами.

Книжник вновь столкнулся с оббитым медью ботинком, а руке у ворона вместо триспа появился вороний тонфу. Сил в нем стало намного больше, и не будь инженер к этому на сей раз готов, закончиться все могло бы не так радужно. Черты лица книжника исказились, во рту появились изогнутые клыки, а зрачки задрожали и стали менять форму на случайные геометрические фигуры. Пространство вокруг принялось опасно потрескивать от концентрации маны.

— Используй одно, чтобы избавить мир от другого, — скривился Сайрис, все еще чувствуя, что его разыгрывают.

— Клинок и заражение хаоса. Меч против скверны.