И осталась только надежда - Наталья Бульба

Впрочем, я мог и ошибаться. Грозящая ребенку опасность могла сделать из нее, как неистового берсерка, так и послушное его воле существо. А если добавить в эти рассуждения его безграничную власть….

— Отец! — Я резко остановился, заставляя Яланира не только сделать то же самое, но и развернуться ко мне. Неслыханная дерзость! — Сэнши — воин. Его дело — сражаться и убивать. Прикажи ты ему убить принцессу, он бы сделал то, что ты требуешь. Но заниматься с ребенком…. — Я намеренно позволил себе скептицизм. Он хотел поиграть в заботливого, но справедливого родича…. Я составлю ему компанию в этой игре.

— На этой базе есть двое, кому я могу полностью доверять. Ты и он.

Теперь я кивнул, давая ему понять, что оценил все, что он не счел нужным произнести. И о важности задачи, которая стояла передо мной, и о том, что ему ничего не оставалось, как поручить Амалию заботам создания.

— Мне взять девочку на себя?

В его решении я не сомневался. Отдать в мои руки и второй шанс на свое будущее….

Я не ошибся. Иногда меня это смущало.

Он вновь направился к переходному терминалу, увлекая меня за собой. Но ответил лишь, когда мы спустились на восьмой, где бывать мне еще не приходилось. Второй контур внутренней охраны и тренировочные залы созданий находились в ведении Сэнши.

— Занятия с женой будут отнимать у тебя много времени. Она должна быть готова активировать кристалл, а для этого тебе придется приручить ее. — Я попытался перебить его, собираясь объяснить, что у меня не было иного выхода, чтобы спасти Алену, но он жестом приказал мне молчать, продолжая все тем же, заботливым тоном. — Что ты будешь делать с ней потом — мне все равно. Считай, что мое благословение на ребенка ты получил, я не будут требовать себе право Сильного, и признаю ритуал совершенным в соответствии с Кодексом. Но в Храм она должна войти добровольно, мары вполне могли поставить защиту на насилие.

Комментировать сказанное им я не собирался. Из даймонов, кто мог оспорить мои притязания на эту женщину, он был единственным. Статус всех остальных был значительно ниже, и я вполне мог с ним не считаться. Так что когда произносил слова клятвы, связывая себя и ее воедино, использовал высший уровень, назвав своей женой. Вот только истолковывали мы с отцом произошедшее по-разному. Насколько я мог судить, он был уверен, что я не стану беречь жизнь Алены, разменяв ее на жизнь рожденного ею дитя. Я же вкладывал в обет совершенно иное.

— Я могу иногда забирать девочку к себе? — уточнил я, останавливаясь у прозрачной стены, где первый из созданных проверял выучку новой группы. До этого момента я видел эти схватки только в записи.

— Постарайся только, чтобы попытка помочь ей себя обуздать не показалась слабостью. — И, без паузы: — У тебя не возникало желания с ним сразиться?

— Надеюсь, ты поставишь на меня? — Обернулся я к нему, позволяя заметить всплеск азарта в черной глубине моих глаз.

— Только после того, как все закончится, — не оставляя сомнений, что этого боя мне не избежать, ответил он. Тут же отвернувшись, чтобы досмотреть, как виртуозно избавился этот выродок еще от двоих.

Ментальный вызов одного из наблюдателей избавил меня от дальнейшего общения, которое становилось с каждым уходящим мгновением все более непредсказуемым.

Инициация Алинэ не прошла для меня даром. Усталость, которую я испытывал сейчас, была запредельной. Показать это не позволяла выпестованная во внутреннем круге выдержка.

Армейцы имели все основания нас не любить, мало кто из первого эшелона, попадавший в наши руки, мог рассчитывать на милость Хаоса. Но даже они признавали, что в бою наши мобильные группы никогда не уступали элитным тысячам. Во внутреннем круге было меньше берсерков, но это никогда не мешало нам побеждать.

— Ты позволишь тебя оставить? — Я открыл канал, по которому пришел вызов, давая ему самому убедиться в необходимости моего присутствия в модуле управления.

Странно, но сейчас я испытывал раздражение, для которого мое самообладание не стало преградой. Причина этого должна была быть проста… слишком проста, чтобы казаться очевидной.

— Да. И… — он смотрел не на меня, на мое отражение, — тебе нужно отдохнуть.

За его заботой я четко ощущал равнодушие.

Я уже давно этому не удивлялся. Каждый ребенок на Дариане являлся для своих родителей средством для достижения целей. Новая ветвь, возможность приблизиться к кругу сотни талтаров, войти в Совет. Чем способнее дитя, тем большие амбиции он способен удовлетворить. Чем более чистая кровь, тем больше вероятность, что его потомство продлит род. Мой же отец превзошел их всех. Он дал мне жизнь, он же собирался ее и забрать. Как только я перестану быть ему нужен.

— Ты проводишь меня? — Я помнил, что присутствие на уровнях, к которым у меня не было доступа, мог закончиться только одним результатом: охранные системы не поинтересуются, почему отец не доверяет сыну, просто уничтожат.

— Конечно. — Он с явным неудовольствием оторвался от представления за стеклом и направился к ближайшей портальной площадке. — А насчет полного доступа для тебя я подумаю. Правительница Лера не столь уж и важна для моего плана, но я предпочитаю знать даже то, что мне никогда не пригодится.

От насмешливой ухмылки я удержался, и так был близок к тому, чтобы спустить берсерка и начать крушить все вокруг, пусть и далось мне это с огромным трудом. Последние слова мне были знакомы. Правда, принадлежали они тому, кто имел полное право их произнести.

Хаос опять был на моей стороне, наш путь оказался коротким. Круг перехода находился за ближайшим поворотом, в нише. Да и затягивать общение со мной отец не стал, лишь открыл портал, настроив его на мой рабочий уровень. Так что я только отдал ему полное воинское приветствие (хотел оставить у него благоприятное впечатление от нашего разговора) и ступил в серую дымку.

В модуле управления пробыл недолго. Мои воины должны были догадываться, что вот такие, плохо предсказуемые всплески, инициировались мной самим. Как раз ради подобных случаев.

Но в одном отец был прав: приближалось утро и мне, действительно, стоило урвать у сна хотя бы немного. Даже наши возможности сдавались перед тем, что мне предстояло сделать за оставшееся до появления Храма время.

К тому моменту, когда Сэнши пришел за девочкой, я успел не только исполнить задуманное, но и налюбоваться умиротворенным выражением на лице своей жены. Когда она проснется, насладиться столь приятным зрелищем мне уже не удастся.

Вопреки моим ожидания, спокойствию Алинэ, когда мы вновь остались одни, мог позавидовать и я. Казалось, она не просто смирилась со своей участью — она ее приняла.