Научи меня любить - Каролина Шторм

– Видишь, насколько мы разные. Поэтому и сложно понять друг друга, – заключаю я.

– Я пытаюсь тебя понять. Но пока мне это не удаётся.

– Позволь мне быть ближе. Тогда, возможно, всё получится…

Я снова тянусь к её губам. На этот раз она не отстраняется. Мне удаётся коснуться их. А потом с жадностью припасть к ним. И не отпускать! Хотя бы до завтрашнего утра не отпускать! Потом придётся уехать, но это будет завтра. А сегодня у нас есть время. Только, пожалуйста, пусть она меня не отталкивает! Мне так нужно её тепло!..

За дверью чьи-то шаги. Потом стук в дверь. Настойчивый, нервный, повторяющийся. Я крепко обнимаю Ксюшу и не даю ей встать. Не сейчас. Кто бы это ни был, пусть подождёт.

Она целует меня в ответ. Но это не совсем то, чего бы мне хотелось. Как будто она сомневается, хочет ли этого на самом деле. Мне надо было приезжать почаще. Но тогда, возможно, она не вызвала бы у меня таких бурных эмоций, как сейчас. Мне просто очень нужно тепло. Ну, пожалуйста, Ксюша!..

– Нет, я не могу! Это неправильно.

– Почему неправильно? – удивляюсь я, не переставая её целовать.

– У тебя есть девушка.

Девушка? Лиза? Да, есть. Но она далеко. А Ксюша близко. И я хочу именно её.

Глядя ей в глаза, понимаю, что должен произнести эти слова. Иначе она ни за что не согласится.

– Ксюш, мы с Лизой расстались. Теперь у меня нет никого.

– Ты серьёзно?

Как никогда. Я готов сам поверить в это, лишь бы она согласилась быть со мной. В конце концов, какая разница, есть Лиза или нет? Я готов назвать Ксюшу своей девушкой, если ей это нужно. С Лизой мы всё равно редко видимся. Может, она уже забыла про меня и нашла себе другого? Честно говоря, для меня это не так уж и важно.

– Ксюша, я хотел тебе кое-что предложить… Нет, не руку и сердце. Ещё слишком рано. Ты хочешь быть со мной?

– Стать твоей девушкой? – переспрашивает она.

– Да.

Молчание. Ксюша смотрит на меня с явным сомнением.

– Ты не ожидала такого? – спрашиваю я.

– Нет, – признаётся она. – Слишком много всего… сразу.

– Если хочешь, подумай, но… завтра я уже уеду.

– Когда ты вернёшься?

Если бы я мог сказать!.. Когда мой надсмотрщик выпустит меня из этой клетки!..

– Я не знаю, Ксюша, – порывисто обнимаю её и прижимаю к себе. Пульс стучит часто, и кровь так резко прилила к вискам, что, кажется, голова сейчас взорвётся. Я весь готов взорваться от этого сильнейшего желания, обуревающего меня и раздирающего насквозь. Что же со мной происходит? Вырвался на волю, и сразу голову вскружило. А если бы на её месте была другая? Какой же я, всё-таки… Даже слов не могу подобрать.

К счастью, у Ксюши хватает ума держать дистанцию. Телу моему от этого легче не становится, зато от сердца отлегло. Не быть мне сегодня подонком, совращающим несовершеннолетнюю девчонку. Надеюсь, что и в дальнейшем таким не стану.

Мы договариваемся, что я ещё вернусь. А сейчас нужно уходить, меня ждут друзья (Толян, наверняка). Поцеловав Ксюшу, я отправляюсь к себе в комнату.

Иду и думаю: что же я, дурак, натворил? Наобещал девушке золотые горы, наврал с три короба. А вдруг она поверила? Видел же, она с первого дня ко мне прониклась симпатией. И приходила в нашу компанию лишь для того, чтобы со мной увидеться. Я видел всё. Но когда мне об этом говорили друзья, делал вид, будто не понимаю ничего. Под дурачка косил. Чтоб репутацию себе не портить. А сегодня что? Игра в дурака не срослась. И карты мои оказались крапленые. Все козыри растерял, на руках ничего не оставил. В глазах – восторг и желание. Да, отец мой снова прав: я непутёвый, при чём, во всех отношениях. Двоечник, алкоголик и бабник. Отличный набор характеристик! И кому я что пытаюсь доказывать?

Открываю дверь в комнату и вижу: Толян сидит в обнимку с Фаустом. Глаза у обоих мутные. На столе початая бутылка водки. Ну, правильно, не станут же они меня дожидаться. Я бы точно не стал.

– О, приятель, заходи! – радостно приветствует меня Фауст и порывается кинуться мне на шею. Но не рассчитывает сил и падает прямо к моим ногам.

– Ловко же ты меня приветствуешь, – отмечаю я. – Соскучился?

– Не то слово! – Фауст перекатывается на бок и пытается подняться. – Помоги, спину что-то свело.

– Да ты и там неплохо смотришься, – говорит Толян.

Смотрю я на всё это и не выдерживаю. Начинаю громко ржать. Так меня никто не веселит, как эти ребята. Умеют они настроение поднять.

– Наконец-то Женёк улыбнулся! А то с утра угрюмый был. Я уже решил, что даже водка тебя не спасёт, – сказал Толян.

Спасёт. Именно она. Всегда выручает. Если какая беда – сразу обращаюсь к ней. А она щедрая – всех принимает. Не станет ломаться, как девушка. И в руках её греть не надо. Она всегда на всё согласна.

Может, у меня «белая горячка» начинается, раз я о водке как о живой размышляю? Кто её знает, может, она живая и есть, раз в меня жизнь с каждым новым глотком вливается?

Ксения

Кажется, я запуталась. Чувствую себя совсем растерянной. Стены вдруг стали такими тесными! Мне надо срочно куда-то выйти, с кем-то поговорить. Первым делом беру в руки тетрадь и ручку, пытаюсь сочинять. Но текст получается такой же сумбурный, как мои мысли. Нет в душе мира и покоя. Нет со вчерашнего дня.

Я поговорила с матерью. Сначала хотела ехать домой, потом передумала. Позвонила ей и сообщила, что у меня всё хорошо, я вернулась в общежитие. Мать сдержанно ответила, что это, пожалуй, к лучшему, и, раз там я чувствую себя спокойнее, она ничего против не имеет. Но в следующие выходные обязательно ждёт меня дома. И напоследок предупредила, чтобы я выбросила из головы идею переехать к отцу. Она откуда-то узнала, что он теперь живёт не один. И это обстоятельство стало для неё весомым аргументом. Я не стала спорить. Появление этой женщины и для меня оказалось препятствием. Теперь путь к отцу отрезан. По крайней мере, прямой. И если эта женщина у него надолго, значит, отныне придётся считаться с её мнением. Меня это совсем не радовало. Но ничего поделать я не могла. Его выбор.

Я же свой сделать не могу.

Появление Евгения меня сначала искренне обрадовало. Но его дальнейшее