Его бывшая жена. Последний шанс - Ирина Шайлина

– Спасибо, что напомнил.

Тимофей вздохнул, покачал головой словно коря меня за излишнюю глупость.

– Для Ники этот город совсем чужой. Она не успела никого узнать, кроме нескольких детей в садике.

– И Лизы, – напомнила я, а Тимофей поморщился.

– Не сейчас. О ней не сейчас. Я просто подумал, что иногда бессильны даже деньги. Может произойти так, что Ника и правда перестанет видеть.

Я закрыла глаза. Зачем он меня позвал, чтобы делать мне ещё больнее?

– Хватит, – попросила я. – Не добивай меня.

– Мира. Ника…она не видела в этом городе ничего хорошего. Не успела. Я не хочу, если все пойдёт плохо…не хочу, чтобы она помнила этот город таким. Я хочу устроить праздник. Пригласить друзей. У многих их них есть дети. У моих кузенов есть дети. Нанять аниматоров. Миллионы шариков. Какую ещё хрень дети любят? Я хочу, чтобы на этом празднике Ника была принцессой, самой главной принцессой. Хочу, чтобы она была счастлива и запомнила это счастье.

Я помолчала. Затем встала и пошла на лоджию. Тимофей следом за мной. Закурила. Сделала несколько глубоких затяжек подряд.

– Мы не успеем. Очень мало времени, Тимофей.

– Я найму профессионалов и они организуют все за три дня. Секретарша сегодня же составит список гостей.

– Новые дети из нового садика, – напомнила я. – Всю группу, если родители согласятся их привести.

– Хорошо, – согласился он.

Я докурила. Сигаретный дым оставил горечь на языке и такая же у меня в душе. На улице идёт снег, наплевав на то, что весна уже началась, сыплется с неба крупными, словно с картинки, хлопьями. Квартира Тимофея расположена достаточно высоко, дорогие стеклопакеты не пропускают шум, и кажется вдруг, что в городе, что там, внизу, под нашими ногами – там нет никого. А может даже в целом мире. И остались только мы с Тимофеем, спящая в комнате Ника, да это крупный бесконечный снег.

– Давай устроим праздник, – кивнула я.

Сама вдруг подумала – сколько стоит такая операция? Наверняка дороже той плановой коррекции зрения, на которую успела накопить я. И наша операция тоже совсем скоро по плану. Я бы узнала о диагнозе. Чтобы я делала? Пыталась взять кредиты во всех банках? Взяла деньги у Миши, платя ему своим телом? Или…или обратилась бы к Тимофею?

Я не знала ответа на этот вопрос. Знала только одно. Абсурдно, но сейчас мне легче от того, что Тимофей рядом. Больше чем уверена, что он никогда не сможет любить Нику так же, как и я. Но в целом Мире у Ники никого нет роднее чем я, и он, человек, пытающийся стать ей отцом.

– И не будем выяснять отношения до операции, – ввернул Тимофей.

– Не льсти себе, меня сейчас ничего кроме дочери не волнует, – покачала головой я. – Мир, так мир.

Я поднялась. Чуть приоктрыла окно, чтобы сквозняк помог системе кондиционирования скорее вытянуть сигаретный дым на улицу. Повернулась, и неожиданно для самой себя вдруг прижалась к Тимофею, к той самой выглядывающей из халата мужской груди. Коснулась щекой его голой. Кожи. Только тогда почувствовала на своём лице влагу – ревела, и даже не заметила, куда это годится.

Тимофей сначала растерялся. Да и я сама. У нас не было золотой середины, мы не умели жить в состоянии мира и дружбы. Мы были либо любовниками, которые не могли друг без друга дышать, либо врагами. Нам приходилось учиться перестать ненавидеть друг друга. Перестать мечтать друг о друге.

Он коснулся моей спины. Погладил робко. Затем ещё, и ещё раз. Потом приобнял. Я знала, что стоит ему только захотеть и он разбудит в моем теле похоть, которую я сама не умела контролировать. Но он не делал этого. Он пытался быть мне другом.

– У меня есть одно условие, – жёстко сказала я в мужскую грудь.

– Какое? – напрягся Тимофей.

– На празднике не будет Лизы.

Глава 41. Тимофей

Я оставил их дома, снова поехал в офис. Я и правда думал, что организовать детский праздник просто, однако секретарша выела мне мозг уже через час.

Стоит начать с того, что её глаза округлились просто до невозможных величин в ответ на мою просьбу.

– Праздник для кого? —переспросила она. – Для вашей…

– Дочери, – терпеливо повторил я.

С круглыми, как плошки глазами она простояла ещё минуту точно, у меня аж у самого в глазах зазудело.

– Моргните уже, – не выдержал я.

Она послушно моргнула и мне стало легче.

– Хорошо, – кивнула она. – Сейчас я свяжусь с организаторами и составлю список гостей.

– Мне его на утверждение.

По одной простой причине – Лиза. Она точно попадёт в этот список, она всегда была и на корпоративах и на личных мероприятиях. Её придётся вычеркнуть. Мне это поперёк горла, но в данный момент покой Миры и Ники важнее.

До самого вечера я ловил на себе взгляды. Да, я босс, грозный и временами даже злой, но от бабских пересудов не спасал даже авторитет. Все женщины офиса обсуждали моё отцовство. Ещё бы – моей дочери уже пятый год пошёл, а она только объявилась. Наверное, высчитывают дату её рождения и сравнивают с датой развода… Те, кто работал на меня достаточно долго ещё помнили мою жену.

Вечером я поехал к матери сначала. Стыдно было перед ней за то, что до последнего скрывал внучку. Хотел уберечь, преподнести все, как лучше, а получилось – как всегда.

Мама была печальной. Погасшей, на себя не похожей, в ней всегда бурлила жизнь.

– Ты чего расклеилась? – обнял ее я.

– Всё пытаюсь осознать. Я ужасно рада, ты не представляешь даже, насколько сильно. Но нужно уложить в голове. Я боюсь навязываться вам, Тимофей.

– Праздник будет, – сообщил я, тем более время и место проведения уже было известно. – В честь Ники. Конечно, ты в числе приглашённых. Ты же бабушка.

Мама слабо улыбнулась.

– Спасибо.

Я подумал, что не стоит ей говорить об операции, и вдруг осознал, что в таком случае снова ей солгу. Второй раз подряд. А утаивание – тоже форма лжи. Я не могу уберечь её от всего, что сможет взволновать. Она бабушка, она имеет право знать.

– Через несколько дней после праздника у Ники операция. Отслойка сетчатки. Все достаточно серьёзно, но у нас отличный хирург.

– Как Мира? – после минутного затишья спросила мама.

– Она сильная.

Скзаал и сам удивился своим словам. Если бы я рассказывал о Мире шесть лет назад, слова были бы совершенно другими. Удивительная. Нежная. Не такая, как все. Добрая.

А сейчас – именно