Стальная Вера 2 - Лина Шуринова

Руки Ежи мелькают так быстро, что нити словно парят в воздухе. И складываются при этом в причудливый узор.

Несколько минут — и руки замирают, а узорчатое полотно само собой увеличивается в размерах. «Спрыгивает» вниз, раскатывается по заросшей травой лесной земле — и теряется в пространстве.

— Готово, — Ежа утирает со лба невидимый пот. — Путь приведёт вас точно туда, где сейчас находится Латырь. Только… Вы точно уверены, что вам туда надо?

— Точно-точно! — Горе радостно потирает ручки. Он-то уже готов к труду и обороне!

А вот мне слова Ежи отчего-то не нравятся.

— Что ты имеешь в виду? — уточняю подозрительно.

Женщина прикрывает глаза, будто представляя то, о чём говорит:

— Каменная полость. Засада. Вас ждут.

— Сколько их? — включается Влад. — Хоть примерно сказать можешь?

Ежа качает головой:

— Хотела бы подсобить тебе, солнце, да не могу. Скажу только, что много их там. То ли охраняют хорошо, то ли правда вас дожидаются.

Ну да, глупо было надеяться, что Дый оставит ключ к Мировому Древу без охраны. На языке вертится предложение брату остаться здесь, но точно знаю, что никто меня не послушает.

Да и Перун ему поможет. Наверное. Ну не позволит же он, чтобы что-то случилось с его наследником!

Ярик смотрит на меня пронзительно, будто мысли читает. Слегка качает головой отрицательно и произносит одними губами: «Всё будет хорошо».

Было бы неплохо, если так.

— Вы же не собираетесь из-за такой ерунды пойти на попятный? — Горе обеспокоенно трогает Владов рукав. — Сколько бы ни было врагов, наследники с ними совладают… Ведь правда же?

Рудин усмехается:

— А у нас есть выбор? Если сейчас не прищемим им хвосты, дальше будет только хуже.

— И мне надо узнать своего покровителя, — поддакивает Марк, бросая ревнивый взгляд на как назло повернувшегося к нему хвостом лемура. — А то чего я тут один без него остался?

Ярослав просто кивает. Ну и мне тоже вроде как не с руки возражать.

— Открывай, — произношу хмуро. — Раньше сядем, раньше выйдем.

— Посторонись, — Светоч проходит к месту, где исчезает дорожка, созданная Ежей.

Останавливается ненадолго, примеривается. И резко взмахивает своим копьём. В пространстве появляется что-то вроде прорехи, в глубине которой виднеется светящийся узорчатый путь.

— Вы вернётесь в свой мир, как только ваша задача будет завершена, — инструктирует Светоч, оборачиваясь. — А до тех пор ваши жизни в ваших руках.

— Я пойду первым, — решает Влад.

За ним отправляется Марк, потом Ярик, я и Горе.

На что похоже это перемещение? На что-то странное.

Мы висим в бесформенном беспредельном пространстве, единственным ориентиром в котором является указанный путь. Ребята, которые на входе опережали меня на считанные секунды, оказываются далеко впереди. И как я ни пытаюсь, у меня не получается их догнать.

— Даже не пытайся, — Горе отчего-то оказывается рядом со мной. — Этот путь каждый должен пройти в одиночестве.

— А ты?

— А я — не каждый, — прислужник Перуна зловеще улыбается, обнажая зубы. — Могу тут вперёд-назад ходить, и ничего мне за это не будет.

Ох, как удачно он рядом со мной оказался! Я же собиралась кое о чём его расспросить.

— Тогда ты точно знаешь, — начинаю без лишних предисловий. — Кто из нас должен сегодня уйти?

Вообще-то я надеюсь, что Ежа наврала мне с три короба, и Горе просто не поймёт, о чём я толкую.

— Ты-то откуда знаешь? — вскидывается Перунов слуга. — Мы решили никому об этом не рассказывать.

Хватаю поганца за шкирку и хорошенько встряхиваю:

— И что же? Хотели использовать нас втёмную?

— Нет! — Горе вертится, пытаясь освободиться. — Просто этот вопрос перестал быть актуальным! Какой смысл об этом рассказывать-то?!

— Перестал? — рука сама собой разжимается. — И как давно?

— Да недавно! — взъерошенный Горе брезгливо отряхивается и приглаживает волосы. — Прошлой ночью только решили окончательно.

Так значит, Ежа, хоть и не врала, но явно не договаривала? Или, может, сама не знала об изменившихся планах… Значит, никто никуда уходить не собирается, фух.

Прямо гора с плеч.

— Ну что, мы уже идём или ещё поболтаем? — интересуется Горе. — Учти, что те, кто был впереди, возможно, уже сражаются.

— Идëм, конечно! — подрываюсь я. — Ещё чего не хватало — на битву опаздывать!

Остаток пути мы преодолеваем быстро — то ли так и задумано, то ли Горе решил подсобить.

И оказываемся посреди боя.

«Каменная полость» говорила Ежа? Ха! Это пространство ещё больше того, что она создала для меня. А мы оказались у стены, на крошечном пятачке, который со трёх сторон окружают монстры.

Брат сдерживает противника, Влад в сияющих доспехах наносит основной урон, а Марк по-подлому добавляет из-за его спины.

Сейчас и я чего-нибудь полезное сделаю.

Простираю свою тьму под ноги ближайшим монстрам — и дёргаю. Но вместо того, чтобы упасть, будто кегли, они лишь покачиваются.

Я сделала что-то не так?

Собираю теневые нити вокруг себя. Они такие слабые, что аж просвечивают. Тяжёлые и неповоротливые к тому же!

Что происходит? Совсем недавно всё было в порядке. А после испытания Ежи… Точно! Она тогда явно что-то со мной сделала. Вот только что? И зачем?

Перед внутренним взором вдруг появляется лицо абсолютно седой женщины неопределённого возраста. Ближе, впрочем, к молодому, чем к пожилому.

Она бы могла показаться совершенно обычным человеком, если бы не абсолютно чёрные, без блеска, радужки глаз и светящиеся, будто два фонаря, белые зрачки.

Женщина покачивает головой и смотрит на меня укоризненно. Так будто это не Ежа, а я, именно я, делаю что-то не так.

Ну да, ну да, сейчас самое подходящее время, чтобы во всём разобраться!

Визуализация (Мора)

А вот и Матерь Тьмы собственной персоной! Именно так в моём представлении выглядит богиня Мора:

Моя Мора, конечно, отличается от реального мифологического образа. Правда, не слишком сильно

В славянской мифологии Мору часто называли Марой, и родственные ей имена можно найти во многих мифологических системах. Да-да, это всё она: Море, Мор, Маря, Маруха, Марена, Морена, Морана, Марана, Маржана, Маржена, Морриган, Морригу, Моргана…

Образ Моры/Мары призрачен — это туман или марево. Мару считали богиней судьбы и смерти, а ещё покровительницей прях и вообще женских