Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия - Ольга Михайловна Палагина

короткой сценой из окна своей спальни, Палыч испытал просто невыразимый ребячий восторг! Он даже стал пританцовывать на месте от радости. Всё в нём ликовало! Потому что вот она, наконец, восторжествовала – справедливость!

После обеда, посещая местный деревенский магазинчик, Палыч встретил свою соседку, что-то оживлённо рассказывающую местным бабам и продавщице.

– Ой, Палыч, – тут же обернулась она к нему, – здравствуй. Представляешь, я тут рассказываю всем, что у меня ворона-воровка завелась. На днях новую чайную ложку прямо у меня на глазах со стола стащила. Ты же знаешь, я сейчас на летней кухне готовлю, так вот на столе абсолютно ничего нельзя блестящего оставить…

Палыч слушал её сначала без интереса, внимательно изучая сорта колбасы в витрине холодильника, а она продолжала толковать дальше, совершенно не обращая внимания на его безразличие.

– А позавчера я, представляете, положила на стол кубики бульонные. Я их в фольгу обычно заворачиваю, уже без обёрток, в такой плотный кулёчек… Мне так удобнее… А про ворону-то эту я не подумала совсем. Глядь, а она свёрток так схватила… – соседка изобразила ворону, хватающую свёрток. – Я кинулась за ней, а ей, чертовке, всё равно, кричи – не кричи, полетела к себе в гнездо, видать, полетела через твой, Палыч, огород.

Палыч замер, но, совершенно не подав вида, пробормотал:

– Ну надо же, шельма какая! – а сам при этом изо всех сил навострил уши.

– Так вот, гляжу я, – продолжила соседка, – а свёрток-то разорвался, и кубики-то мои по всему твоему огороду, Палыч, посыпались. Так что можешь теперь идти собирать «урожай», а то вдруг прорастут! – она громко рассмеялась.

– Ага… и деревья бульонные повырастают… – тут же подшутили бабы и стали наперебой рассказывать друг другу свои истории, у кого такие подобные случаи бывали.

Палыч тем временем, прикупив необходимую провизию, поспешил домой. Пока он шагал по асфальтированной дороге, пытаясь переварить полученную информацию, кумекал про себя, что Толик-то тут, оказывается, и ни при чём вовсе! «Вот это дела! Вот я старый хрыч, вот я дурак, человеку огород угробил за просто так! – ругал он себя. – Чего же теперь делать-то?!»

Толик, бродя тем временем по укатанному огороду, места себе не находил. Он сначала даже грешным делом подумал, что, может быть, это безобразие пришельцы какие-нибудь учинили, как на тех полях с загадочными кругами, что он видел по телевизору. Но только там ни слова не было про шерсть. Да и рисунка никакого на своём огороде он не обнаружил. Зато запах исходил от мятой ботвы какой-то странный, кажется, даже знакомый. Может, от похмелья, может, от увиденного безобразия, но у Толика сильно разболелась голова, а во рту как-то всё пересохло настолько, что он едва уже мог соображать на таком солнцепёке. В растрёпанных чувствах он пошёл в дом.

Прослышав про его очередную беду, к нему, как всегда, приехал старший брат, чтобы самолично разобраться, что да как. Пройдясь по огороду с видом эдакого Эркюля Пуаро и принюхавшись к грядкам, для чего он ползком излазал некоторые, он изучил характер повреждений и логично заключил, что это кто-то из доброжелателей опрыскал весь огород обычной валерьянкой, чем очень порадовал местных котов и заодно оставил Толика без урожая. Но кто это мог сделать? И за что? Ответ долго не заставил себя ждать.

Заглянув через забор на соседний участок к Палычу, брат отметил интересные для себя детали: огород, известный всегда идеальным состоянием, был как будто после какой-то диверсии, хотя кое-какие следы хозяин участка и успел немного замести, но всё равно в глаза бросались свежеперекопанные, с проплешинами грядки и рядки с картошкой. И старший брат сразу же предположил, откуда мог дуть ветер.

– Толик, а ты соседу своему в огороде не пакостил, случаем, на днях? – поинтересовался он.

– Да не-е… Я, конечно, хотел ему подгадить немного, но только так и не придумал ничего путного… Все всякую фигню предлагают…

– Что значит хотел подгадить и кто это все? – недовольно нахмурив брови, поинтересовался брат.

Толик осёкся, поняв, что, не подумав, ляпнул лишнего.

– Да… это так… С Лёхой потрепались немного…

– Дурак ты, Толик… Сейчас вся деревня опять будет на тебя всякую фигню думать.

– Да с чего бы это?

– Да с того бы это, – громко отчеканил старший брат. – Знает Лёха – значит, знает его жена, знает его жена – значит, знает подруга его жены, а если знает подруга его жены, то, значит, знает вся деревня… И не только… Все, кто в магазин к ней ходит, все про это узнают, и ещё каждый от себя чего-нибудь обязательно добавит!

– Но я-то ничего не делал! – чуть ли не возопил возмущённый Толик.

– А ты теперь поди им докажи…

– Да я и доказывать ничего не собираюсь. Не я это, и всё тут! – Толик с обиженным видом уставился в окно.

– А Палыч, жук, тоже хорош! Нет, чтобы прийти, поговорить, выяснить… – Брат Толика задумался на мгновение. – А может, это кто-то вам обоим такую подлянку сделал? – он с видом знатока уставился на Толика. – Короче, идём к Палычу и у него самого поинтересуемся, что да как. Он мужик-то нормальный, в общем…

– Ага-а, нормальный… – с сомнением протянул в ответ Толик.

И они отправились к соседу.

Палыч, пребывая в возбуждённом состоянии ума, нервно выхаживал по кухне, маясь тяжёлыми мыслями по поводу соседа и его угробленного огорода. Его даже вдруг начали одолевать муки совести насчёт соседской печки: «Может, не надо было тогда так сурово решать этот вопрос? А с другой стороны, что? Позволять ему тырить мои дрова до бесконечности, что ли? Нет, с дровами я всё-таки правильно поступил. Теперь хрен когда чужое возьмёт! По крайней мере, дрова-то уж точно!» Палыч не по-доброму ухмыльнулся.

Неожиданно раздался громкий настойчивый стук в двери. У него от внезапности аж сердце ёкнуло. Он никого не ждал и совершенно был не готов ни к каким визитам. Схватившись правой рукой за левую сторону груди и замерев на мгновение, он предположил, что это точно по его душу соседи пожаловали. Как нашкодивший мальчишка, он начал метаться по кухне, пытаясь спрятаться то за ситцевые занавески, то за кухонные двери.

Потом, осознав, что бесполезно куда-либо прятать свою стокилограммовую бренную тушку, он раздражённо брякнул из кухни нежданным гостям:

– Входите… Кого там ещё нелёгкая принесла? – пробубнил Палыч, нехотя выходя навстречу к непрошеным гостям.

– Мир вашему дому! – поприветствовал старший брат Толика хозяина дома, появившись во весь рост на пороге.

– С миром принимаем, – проскрипел Палыч в ответ, едва сдерживая досаду от того, что ничего разумного