Лаптежник против «черной смерти». Обзор развития и действий немецкой и советской штурмовой авиации в ходе Второй мировой войны - Михаил Зефиров

За всю Вторую мировую войну в штурмовой авиации Люфтваффе известна только пара эпизодов, похожих на сознательный огненный таран. 23 сентября 1941 г. Ju-87 из III./StG2 «Иммельман» совершили очередной налет на корабли Балтийского флота, стоявшие в Кронштадте. Во время пикирования на легкий крейсер «Киров» в хвостовую часть самолета командира группы гауптмана Эрнста-Зигфрида Штеена (Ernst-Siegfried Steen) на высоте 1500–2000 метров попал зенитный снаряд. На «Штуке» были выведены из строя рули высоты, и, как затем сообщили вернувшиеся экипажи, их командир попытался протаранить «Киров», действуя одними элеронами и рулем направления. Однако этого не получилось, самолет врезался в воду рядом с бортом крейсера и раздался мощный взрыв. 17 октября того же года Штеена посмертно наградили Рыцарским Крестом. Но так и осталось неизвестным, действительно ли 29-летний летчик пытался протаранить «Киров», или же подбитый Ju-87 просто рухнул в воду рядом с крейсером.

30 марта 1944 г. штурмовики во главе с командиром I./StG2 гауптманом Алвином Боерстом (Alwin Boerst) атаковали советские Т-34, прорвавшиеся северо-восточнее румынского города Яссы. Их встретил сильный зенитный огонь, и Ju-87G-1 гауптмана Боерста получил несколько попаданий. Горящая «Штука» упала на землю, протаранив один танк. Позднее 33-летний летчик был посмертно награжден Мечами к Рыцарскому Кресту, а погибший вместе с ним бортстрелок обер-фельдфебель Эрнст Филиус (Ernst Filius) – Рыцарским Крестом.

Но при всем этом никому в рейхминистерстве пропаганды Третьего рейха во главе с небезызвестным доктором Геббельсом, не говоря уж о Люфтваффе, даже в голову не пришло воспевать «наземные тараны» и призывать летчиков направлять свои штурмовики на скопления русских Т-34, британских «Черчиллей» или американских «Шерманов». Тут можно заметить, что даже Гитлер, который почти всегда был сторонником экстремальных предложений, не поддержал идею применения «человеко-снарядов» – пилотируемого варианта крылатой ракеты Fi-103 под названием «Reichenberg» IV. По этому поводу он высказал мнение, что немецкий солдат должен всегда иметь шансы выжить, независимо от того, как бы ни малы эти самые шансы были.

Что же касается ВВС Красной Армии, то можно утверждать, что в них уже фактически с самого начала войны велась целенаправленная идеологическая кампания по подготовке своеобразных «советских камикадзе», которые должны были восполнить недостаток летной подготовки и отсутствие боевого опыта готовностью к самопожертвованию. Типичным примером в этом отношении является боевая история 8-й воздушной армии.

Она была сформирована 9 июня 1942 г. на базе ВВС Юго-Западного фронта. Через две недели Вермахт начал операцию «Блау», и штурмовые полки 8-й воздушной армии сразу вступили в активные боевые действия. Однако многочисленные вылеты Ил-2, сопровождавшиеся большими потерями, не приносили никакого эффекта. Почти все сброшенные ими бомбы и выпущенные с большого расстояния «эрэсы» уходили мимо целей. Сильный зенитный огонь и истребители Люфтваффе не позволяли «цементбомберам» подобраться поближе. Остановить наступающие немецкие танки и бронемашины не удавалось. Со стороны армейских командиров в адрес авиации поступали бесконечные упреки, мол, «воюют плохо», «в воздухе их не видно» и так далее.

17 июля штурмовики из 621-го ШАП вылетели, чтобы нанести очередной удар по частям Вермахта. На подступах к станции Морозовская летчики обнаружили и атаковали автоколонну. Первый заход они произвели с большой высоты, сбросив 100-кг бомбы. Затем ведущий группы – командир эскадрильи майор М. Н. Дмитриев – принял решение спуститься пониже, чтобы выпустить «эрэсы» по замеченному бензозаправщику.

Едва его Ил-2 вошел в зону эффективного огня малокалиберных зениток, как тут же получил серию прямых попаданий. Из-под капота мотора вырвались языки пламени. По возвращении на аэродром ведомые Дмитриева – старший сержант Г. Я. Бочкарев и сержант А. Н. Виноградов – утверждали, что их командир с высоты около 50 метров перевел свою машину в пике и затем протаранил бензозаправщик и еще две автомашины.

Командование 621-го ШАП тотчас воспользовалось этим случаем в пропагандистских целях. На следующий день по полку был издан приказ, в котором действия Дмитриева ставились в пример другим летчикам: «Своим поступком беспартийный большевик Дмитриев показал ведомым летчикам и доказал врагу, как может драться советский патриот за родной Дон!» Приказ был зачитан личному составу на построении и разослан в другие авиаполки 8-й воздушной армии. Фактически молодым летчикам советовали таранить механизированные колонны врага, ценой своей жизни уничтожая по два-три танка или автомашины.

В дальнейшем пропаганда огненных таранов усиливалась все больше. Так, на митинге в 811-м ШАП, посвященном печально знаменитому приказу № 227 от 28 июля 1942 г., младший лейтенант Г. С. Падалко заявил: «Если потребуется, я первым пойду на таран!» Выступавшие на подобных мероприятиях политработники всячески превозносили героев, совершивших огненные тараны, зачитывались газетные статьи о них, а на стендах вывешивались их фотографии. Особо сильное воздействие такая пропаганда оказывала на молодых, неопытных пилотов. Кому-то подобная эффектная гибель представлялась более значимой, чем просто быть сбитым в воздушном бою, как и сотни их предшественников.

Неудивительно, что вскоре в 8-й воздушной армии появились «последователи» майора Дмитриева, причем не только штурмовики. 31 июля экипаж самолета-разведчика Су-2 из 8-го РАП в составе лейтенантов Н. С. Терехина и А. Т. Степаненко совершал полет в ближнем тылу немецкой 6-й армии. Вскоре тихоходная машина была атакована шестью Bf-109. По утверждению бойцов, наблюдавших за боем, подбитая «сушка» направилась прямо на скопление германских танков и протаранила их.

На следующий день во время налета Ил-2 из 622-го ШАП на переправу через Дон в районе хутора Липологовского огнем зенитной артиллерии был подбит самолет лейтенанта Г. Д. Одинцова. По утверждению сослуживцев, он, покачав крыльями, пошел на таран немецких танков. Затем Одинцова посмертно наградили орденом Красного Знамени.

7 августа группа «Илов» во главе с командиром 622-го ШАП майором Владимиром Землянским атаковала танковую колонну, обнаруженную в районе разъезда № 74 Светлоярского района Сталинградской области. В ходе одного из заходов штурмовик ведущего был подбит огнем зениток. 35-летний пилот приказал по радио принять командование группой своему заместителю, а сам спикировал на немецкие танки. На сей раз командованию показалось мало «Знамени», и Землянского представили к званию Героя Советского Союза, которое и было ему присвоено 5 ноября того же года.

Через три дня – 10 августа – «горбатые» из 673-го ШАП выполняли задание в районе реки Малая Тингута. Среди пилотов был старший сержант В. А. Рогальский, для которого это был первый боевой вылет. Когда в его Ил-2 попал зенитный снаряд, то молодой пилот, соответствующе обработанный пропагандой, сразу же решил совершить огненный таран. Вместо того чтобы попытаться дотянуть до своего аэродрома или же в крайнем случае совершить вынужденную посадку и вернуться в полк уже по земле, Рогальский некоторое время спокойно летел, видимо, высматривая подходящую цель. В конце концов его штурмовик пошел вниз. По возвращении оставшиеся летчики доложили, что на месте падения самолета они наблюдали «несколько горящих немецких танков».

В эти же дни штурмовикам уподобились и истребители. Сержант Г. В. Васюта из 156-го ИАП протаранил позиции немецкой пехоты, причем на его счет официально записали ни больше ни меньше как пятнадцать уничтоженных гитлеровцев.

19 августа третий подряд огненный таран совершили летчики 622-го ШАП. На сей раз старший сержант Михаил Пресняков направил свой Ил-2 на переправу, наведенную немцами через Дон. Через три дня на таран наземной цели пошел младший лейтенант И. С. Богачев из 688-го ШАП.

26 августа личный пример показал военком 686-го ШАП батальонный комиссар Иосиф Зазулинский, который был одним из немногих летающих политработников. В тот день его штурмовик в районе балки Сухая Мечетка, около Сталинграда, был подбит зенитками. И Зазулинский направил самолет на очередное скопление немецких танков. Впоследствии его посмертно скромно наградили орденом Отечественной войны 2-й степени. Затем на митинге, посвященном подвигу комиссара, летчики полка поклялись «отомстить за него, а при случае также направить свои машины на вражеские танки».

Тут надо остановиться на одном моменте. Российская действительность, как и вся история Государства Российского, всегда была причудливым переплетением крайностей и противоположностей. Если советская историография всячески культивировала и превозносила роль коммунистической партии и политработников во время войны, то сейчас, наоборот, все ветераны и историки пытаются все это отрицать, мол, никто никаких комиссаров с рупорами в руках на митингах и в глаза не видел, о партии и Сталине никто не думал и так далее. Фактически же роль и влияние политических органов и пропаганды в Красной Армии, как неотъемлемой части тоталитарного государства, была огромнейшей.