Прекрасная Джоан - Молли Хейкрафт

Вскоре мы с Генрихом прибыли в Тир. У крепостных ворот нас уже встречали и без промедления проводили во дворец.

Еще в пути до нас дошли слухи, что многие хотят видеть на месте Конрада именно Генриха, так как он являлся одновременно французским и английским принцем. Матерью Генриха была моя сводная сестра Мария, рожденная матушкой в первом браке, от короля Людовика Французского. Он также мог возглавить крестоносцев в отсутствие Ричарда. Он был молод, силен и красив и не раз доказывал свое мужество на поле боя, а поскольку воспитывался при дворе своей матушки, обладал безупречными манерами. Его любили все.

Когда мы подъехали к огромному мраморному дворцу, Генриха сразу же проводили в зал совета, меня же повели по длинному коридору в покои молодой вдовы.

Зная, что отец Изабеллы, король Амальрик Иерусалимский, был одно время королем Кипра, я ожидала увидеть перед собой вторую Бургинь. Однако оказалось, что я заблуждалась: мне навстречу шла стройная женщина, которая отличалась поразительной красотой – с тонкими чертами и нежной белой кожей. Позже мне сказали, что она унаследовала внешность своей матери, греческой принцессы, редкостной красавицы.

– Я приехала, чтобы молить вас не верить подлым вымыслам относительно моего брата, короля Ричарда Английского! – так начала я нашу встречу.

– Я не верю слухам, – отвечала вдова. – Да, ваше величество, я вполне убеждена, что мой супруг чем-то досадил Старому Горцу. Дело в том, что его величество король Конрад захватил их корабль и потопил команду. Это рассказал схваченный убийца. Мой супруг временами бывал очень жесток.

При этом она вздрогнула, и мне показалось, что смерть Конрада не слишком печалит Изабеллу. Ее слова полностью убедили меня.

– Если мне снова придется выйти замуж – ради решения вопроса об иерусалимской короне, – я сама выберу себе мужа!

Я тут же хотела напомнить ей о Генрихе, но вовремя прикусила язык. Вскоре явился он сам, чтобы выразить молодой вдове свои соболезнования. Провожая меня на мою половину, он не переставая восхищался красотой Изабеллы.

Всю ночь я думала об Изабелле и Генрихе. Слова молодой вдовы напомнили мне слова Раймонда. Он говорил, что, однажды выйдя замуж по велению родных, во второй раз я, безусловно, имею право выбрать себе мужа по душе. Почему в ту ночь я не прислушалась к нему и не пошла к брату?

Наутро, когда я снова была у Изабеллы, явились епископ Бове и герцог Бургундский. Они сообщили, что место Конрада на иерусалимском престоле должен, по их решению, занять Генрих Шампанский.

– Ни один человек не подал против него голоса! Он достойнейший из всех претендентов на корону и сумеет снова объединить нас всех, как никто другой.

– Я считаю, что вы сделали правильный выбор, милорды, – отвечала Изабелла. – Пришлите ко мне графа Генриха завтра утром. Я хотела бы провести остаток дня в молитвах.

Назавтра в назначенное время я тоже пришла в покои королевы. Герцог Бургундский подвел Генриха к Изабелле и представил ей нового короля Иерусалима. Генрих упал на одно колено и, улыбаясь, посмотрел ей в глаза.

– Несмотря на мой титул, ваша светлость, отныне и навсегда я – ваш скромный и преданный друг и слуга.

– Не слуга, милорд, нет! Мы с вами придумаем кое-что получше… Я пригласила вас сегодня для того, чтобы сделать вам два предложения. – Изабелла помедлила, высвободила левую руку из складок платья и протянула ему связку ключей. – Во-первых, милорд, вот ключи от Тира, моего любимого города. – Прежде чем он успел что-то сказать, она протянула ему вторую руку и, дрожа, сказала: – Вместе с городом, милорд, я предлагаю вам себя самое. Мне кажется, Тиру и Иерусалиму нужны мы оба – вместе.

На мгновение присутствующие застыли в изумлении; затем все заговорили одновременно. Генрих обвил рукой ее талию… Ключи со звоном упали на каменный пол, но никто не обратил на них внимания. Дворяне столпились вокруг юной четы; все громко одобряли смелую речь Изабеллы и предлагали сейчас же устроить свадьбу.

На обратном пути в Акру я невольно думала о Конраде. Чтобы жениться на Изабелле, он бросил двух предыдущих жен; возможно, ее не стоит винить за то, что она не слишком долго его оплакивала. Однако меня несколько коробила та поспешность, с которой она снова вышла замуж. Поэтому я предпочла уехать из Тира до свадьбы. Видимо, Ричард испытывал схожие чувства, так как сразу же написал: он одобряет решение сделать Генриха королем Иерусалимским, однако не может одобрить его поспешный брак с вдовой Конрада.

Между тем я не забыла, зачем приехала в Тир, – перед отъездом у меня состоялся весьма неприятный разговор с епископом Бове. Я прямо обвинила его в клевете на брата. Он отвечал уклончиво; впоследствии выяснилось, что как раз в то время они с королем Филиппом старательно распространяли по всей Европе слух о предполагаемой вине Ричарда. Однако я возвращалась в Акру, испытывая некоторое удовлетворение. Я знала, что Изабелла уверена в невиновности Ричарда; она обещала мне отрицать все новые слухи, буде они появятся.

В начале июня, после долгих проволочек, наши войска снова выступили на Иерусалим; на сей раз все были полны решимости взять город штурмом. Мы с нетерпением ждали известия о том, что Священный город снова в руках христиан…

10 июля прибыл гонец с письмами.

Поход окончился неудачей. Ричард оставлял больных в Яффе и вел остатки своей армии и флота в Акру.

Трудно описать наши чувства. Хотя я так надеялась на добрые вести, должна признать, очень боялась, что мы потерпим поражение.

Беренгария, как обычно, говорила мало. Теперь мы с нею думали лишь об одном: что означает поражение лично для нас? Куда и когда мы поедем?

Бургинь была также необычно молчалива. Однако она странно вела себя всю зиму и весну, предпочитая оставаться в своей опочивальне или сидеть в уголке. Ее скромность удивляла нас всех. Ей следовало бы громко хвастать и мечтать об огромном замке в Тулузе.

Я же с тоской думала о том, что скоро увижу, как Раймонд уезжает на родину с молодой женой. И как я посмотрю в глаза брату, зная о поражении? Что скажу ему при встрече?

26 июля нам, наконец, сообщили о приближении нашего флота, и мы поспешили в гавань. Было душно, и мы предпочли не сидеть под навесом, а стоять на берегу и ждать, когда Ричард ступит на землю.

Нас обеих поразил его мрачный вид, лицо было измученное, усталое и исхудавшее. Роберт Лестер тоже похудел, но не так, как Ричард, а вот Раймонд – я видела, как он поцеловал Бургинь в щеку, – на вид ничуть не изменился.

Брат помог усадить нас на носилки, а затем огляделся по сторонам. Он увидел небольшую кучку горожан, которые смотрели, как разгружают суда, да горстку наших рыцарей, расквартированных в Акре: они пришли встретить друзей, приплывших на тяжело груженных галерах.