«Волково поле» - Александр Евгеньевич Чигаев

Дагу появилась с Семеном на бале в роскошном платье, увешанная бриллиантами из коллекции семьи Волкова. Все время она была рядом с Елизаветой Паниной, они все время о чем-то шептались. Танцевала с Семеном, кружась в вальсе. Все было прекрасно. Потом Семена пригласили к Императрице. Семен поцеловал ей руку.

— Ну, что князь, твоя принцесса готова танцевать.

— Да ваше величество, она готова. Когда прикажете.

— Через полчаса объявят перерыв, и мы перейдем в другой зал. Там расставлены стулья и есть небольшая сцена. Посмотрим на ваше чудо природы. Как вы говорили, ее имя означает Лучик Солнца, посмотрим этот Лучик.

XIV

Дагу ушла переодеваться и готовится к танцу. Семен и сценического костюма не видел. Дома Дагу танцевала в трико. Костюм ей придумал Д'Антон. Вот и перерыв. Императрица присела в первом ряду. Рядом с ней расположились ближайшие сановники и великие князья с княжнами. Дальше все расположились, согласно табели о рангах. Всем не хватило стульев. Многие стояли, в том числе и Семен. Заиграла музыка. Дагу впорхнула на сцену. На ней была полупрозрачная короткая юбочка, небольшой лиф, отделанный монетами и прозрачная вуаль. Как для Семена, так танец был прекрасен и очень профессионально поставлен. По сравнению с тем, что он видел в Риме, это был полный шедевр, но Семен не был профессионалом, а вот что скажут балетмейстеры и хореографы. Ритм танца был бешенным. Дагу кружилась, почти не касаясь пола. Было ощущение, что она парит в воздухе, если не глядеть на ее ступни. Не было слышно, как она отталкивается от паркетного пола. Была, только музыка и она. Танец окончен. Дагу полулежала на сцене и тяжело дышала. Тишина полная. Все ждут Императрицу. Та властно оглядела зал и захлопала. Аплодисменты, тут же раздались и в зале. Не было овации, не та публика. Но, все же они были громки и продолжительны. Дагу упорхнула со сцены.

— Милое создание, сказала Императрица. Действительно, солнечный зайчик. А что скажете вы, мой милый француз, спросила Екатерина у балетмейстера.

— Ваше величество, это еще не шедевр. Но у меня есть задумка. Мы поставим балет с участием этой танцовщицы, с вашего разрешения, конечно. Я обещаю вам, мы покорим Петербург, и не только Петербург, но и Европу.

— А что скажет мне берберская принцесса. Подойди ко мне дитя мое.

Дагу склонилась перед Императрицей в прекрасной позе.

— Как звать тебя, милая.

— Ваше величество, с жаром ответила Дагу на хорошем русском языке. Меня зовут Дагу, в православии я Анна Семеновна.

— Прелестно, прелестно. А мне говорили, что ты не говоришь по-русски. И православие приняла, умница. Значит, теперь ты наша, ты русская.

Замечательно сказала Императрица, значит ты наша, ты русская, хотя и сама было немкой от рождения, а произнесла, наша русская.

— Чего ты хочешь, говори не стесняйся и не бойся ни чего. Ты мне очень понравилась. Я к тебе сегодня расположена.

— Нет у меня особых просьб и желаний. Мне все дала моя новая родина Россия. Я раба ваша. Я хочу танцевать на большой сцене, вот моя мечта.

— А как же князь?

— Князь любит меня и отпустит на сцену. Он дал мне слово, а я верю ему. Он знает, что это моя жизнь и моя мечта.

— Удивительно. Как ты хорошо говоришь. Моя новая родина Россия. Князя жалко. Он достойный человек. С сего дня быть тебе российской подданной Анна Семеновна Солнцева и сцена тебе будет.

Вот и фамилия у Дагу появилась с легкой руки Императрицы.

Дагу от счастья встала на колени перед Екатериной и расплакалась. Екатерина покинула зал вместе с сановниками, а Дугу все продолжала рыдать. Семен завернул ее в шубу, бал для них был окончен и отвез ее домой. Дагу светилась от счастья. Семен был рад за нее, но грустен. Приближался день расставания. Он смотрел и думал. Вот, откуда эта девочка, узнала такие слова, как она без всякой подготовки, ибо ее ни кто не учил, смогла так ответить Екатерине? Моя новая родина, моя Россия. Ни кому еще не удавалось так растрогать Императрицу, а она смогла и не фальшью, а самыми сокровенными фибрами своей маленькой, но очень честной души. Действительно, солнечный зайчик. Безусловно, я наступлю себе на горло, но я отпущу Дагу в ее мир.

XV

Опять начались бесконечные тренировки и репетиции. Но Дагу втянулась в этот ритм. Она больше времени стала уделять Семену и чаще заниматься с ним любовью. Семен в тайне желал, что бы Дагу забеременела от него, но видимо та знала тайну, как этого избежать. От близости с Семеном Дагу получала огромное наслаждение, гораздо большее, чем получал сам Семен. Это было видно невооруженным глазом. Она вся горела от страсти. Её тихие, а порой, и громкие стоны приводили Семена в полный восторг. И уже, не она дарила любовь Семену, а сам Семен ее одаривал её любовью. Никогда и ни в одной женщине он такого огня не видел. От получаемого секса она входила в полный транс и лишь к утру выходила из него. Если бы ей не нужно было идти на репетицию, скорее всего, она бы в этом трансе оставалась на очень большое время. Дагу и оперу полюбила, тем более там пели на итальянском языке. Она все арии знала наизусть и часто пела их. У нее был прелестный голосок. Семен наслаждался ее общением. Эта девочка захватила всю его жизнь. Иногда она стала днем пропадать из дома. Семен не ревновал ее, ему просто было интересно, куда пропадает Дагу и какие у нее новые знакомые. Оказалось, она посещает графиню Панину. Они стали замечательными подругами. Дагу обучала графиню искусству любви. Семен ехидно улыбался, когда Дагу ему рассказывала об уроках, которые она давала графине. Теперь старику Панину он не завидовал вовсе. Огромная державная работа лежала на канцлере, а тут молодая женка и с приемами Дагу. Если Лизавета сядет на Панина сверху и выдаст, то, что выдает Дагу, Панин явно мог и не выдержать. Его так и подмывало заехать к графу и поглядеть на него. В один из дней воскресных он и нанес визит к графу. Его приняли прекрасно

— Дорогой князь, я очень рад, что вы меня посетили. Потом мы пообедаем и отправимся в оперу.

Граф был в прекрасном расположении духа.

— Как ваше здоровье граф, выглядите вы превосходно.

— Я и сам это чувствую. Скажу вам по секрету, зная, что вы не болтун. В мою Лизоньку бес вселился, и я помолодел на сорок лет. Не