Место встречи (ЛП) - Пэйн Т. Дж.

- Эми...

Эми отвела взгляд. Они обе понимали по многолетней конфронтации, что Эми закончила разговор.

Марико откинула голову назад. Ее глаза закрылись.

- Я все равно умираю.

- В тебе еще много крови. Не драматизируй.

- Не будь трусихой.

Когда Эми собиралась ответить, по комнате пронесся треск помех, когда колонки снова включились. Эми удивило, что она не услышала голос ди-джея, раздававшийся через здание. Это был женский голос. Мягкий и дрожащий.

- Здравствуйте... меня зовут Челси. Мы с Лилит двоюродные сестры...

Эми и Марико посмотрели вверх. Что это, черт возьми, было?

* * *

Калеб сидел на балконе. Он держал руку Лилит в своей.

Он постарался сесть слева от нее, чтобы видеть следы от ожогов, оставленных взрывом на ее лице. Он никогда бы не отвернулся от нее. Ничто в ней не могло показаться ему "уродливым".

Даже с ее ранениями она была прекрасна, как никогда.

Ей нужно было знать это. Всегда знать это.

Она сказала, что больше не видит левым глазом. Взрыв также выбил несколько зубов Лилит и загнал их ей в горло. К счастью, по ее словам, левая сторона рта ей не нужна, чтобы жевать, а левый глаз не нужен, чтобы целиться.

После того, как она освободила его от aлтаря, они вернулись в свою комнату, чтобы быстро продезинфицировать ее ожоги и принять несколько обезболивающих. Ей повезло, что лицо почти не кровоточило; от взрыва большинство ран затянулись. Хотя, наверное, это было больно, - подумал Калеб. Но он знал, что его жена была крепкой.

Лилит не хотела, чтобы обезболивающее вызывало у нее сонливость (оставалось еще столько времени, чтобы насладиться свадьбой), поэтому она уравновесила его несколькими порциями кокаина.

Калеб тоже чувствовал себя немного подавленным и вялым, поэтому он тоже нюхнул немного. Он решил, что это был высококачественный кокаин, поскольку в "Месте Bстречи" все было только самое лучшее. Теперь он чувствовал себя намного лучше, словно снова мог наслаждаться жизнью.

И вот они вышли из своей комнаты на балкон.

Калеба поразило, как Лилит не позволила своим травмам замедлить ее движение. Она стояла на балконе и кричала в пустую комнату:

- Сейчас мы произносим тосты! Кто-нибудь хочет сказать о нас что-нибудь хорошее?

Он задался вопросом, хотела ли она обратиться с этим предложением к пустому залу. Ди-джей выглядел так, словно собирался сделать объявление для всего зала, но Лилит бросила на него взгляд, который заставил его опустить микрофон.

В наступившей тишине Калеб окинул взглядом бальный зал. К коллекции добавилось несколько новых тел. Он узнал фигуры своих мамы и папы, ссутулившихся в своих креслах. Очевидно, вместо того чтобы сражаться или принести свою жизнь в жертву друзьям и семье, его родители съели торт.

Типично. Трусы.

Они, конечно, оправдали его ожидания, как и всегда.

- Кто-нибудь? - позвала Лилит. - Последний шанс.

Когда Калеб занял свое место, он услышал скрип стула, двигавшегося по кафельному полу внизу. Кузина Лилит, Челси, которая была примерно одного возраста с Лилит, выползла из-под одного из столов.

Обхватив себя руками и наклонив тело в сторону балкона (вероятно, чтобы сделать себя как можно менее заметной мишенью), Челси стояла. Даже с расстояния Калеб мог видеть, как дрожат губы женщины. Она была напугана.

Челси медленно подняла руку. Она сама вызвалась добровольцем.

Лилит смотрела на нее с растерянным видом. Впервые Калеб увидел, что его невеста потеряла дар речи. Может быть, просто ее лицо слишком сильно болело, чтобы говорить. Возможно, так оно и было.

В любом случае, Лилит указала на микрофон на сцене.

Медленными шагами Челси пробиралась через поваленные стулья и мертвые тела.

Калеб не знал Челси. Лилит не потрудилась представить ее семье. Во время свадьбы Челси просто улыбнулась, пожала ему руку и произнесла несколько банальных фраз.

Однако он ничего не имел против нее.

Челси казалась милой, хотя Калеб был склонен считать, что люди используют милые лица и улыбки, чтобы скрыть свои ядовитые железы. В этом люди отличались от других животных. Змеи и пауки, по крайней мере, выглядели как змеи и пауки. Их окраска объявляла всему миру, что они несут яд, и поэтому никто не мог удивиться, когда их укусы оказывались ядовитыми.

Люди были другими.

Люди были хуже.

Люди были единственным видом, о котором Калеб мог думать, чьи инстинкты выживания требовали, чтобы они выглядели милыми. Не угрожающими. Нетоксичными. Люди были добры к вам. Они хотели, чтобы вы доверяли им, верили, что они безобидные и хорошие. А потом, когда улыбка и любезности заканчивали обезоруживать их жертву, люди вонзали свои ядовитые клыки в спины ничего не подозревающих "друзей".

Ни один другой вид не вел себя подобным образом. Ни крысы, ни собаки, ни даже скорпионы. По крайней мере, так считал Калеб. Лилит тоже в это верила, он был уверен.

И вот он сидел и ждал, что скажет Челси в свое оправдание.

Лилит положила свой лук и стрелы рядом с собой. Калеб сделал то же самое. Рядом с ними был накрыт небольшой столик с двумя фужерами шампанского и открытой бутылкой. Он взял фужер и с удивлением обнаружил, что он охлажденный. Он не знал, когда сотрудники "Места Bстречи" поставили его. Они были хороши. По-настоящему хороши.

Он поднял свой бокал, глядя с балкона на сцену.

Челси взяла свой фужер шампанского со столика у ступенек сцены. Затем она поднялась и встала у микрофона.

- Здравствуйте... меня зовут Челси. Мы с Лилит - двоюродные сестры, - начала она. - Мы раньше... раньше... проводили лето вместе. Лилит и я.

Челси задрожала так сильно, что шампанское выплеснулось из ее бокала. Ее тело оставалось напряженным, словно в вечной дрожи. Из-за расстояния Калеб не был уверен, но ему показалось, что он видит слезы, отражающиеся на ее щеках.

- В детстве Лилит была... она была очень умной. Очень умной, - продолжала Челси. - Когда мы были детьми, Лилит ходила в лес и ставила ловушки... самые хитроумные ловушки... на енотов. И белок. И любых других животных.

Калеб наклонился вперед. Он не слышал этой истории. А рассказы о любви всей его жизни, особенно о ней в детстве, делали его счастливым.

- Она потратила неделю, чтобы построить эту... эту большую штуку. Там были шкивы, веревки, гвозди и яма. Это было так сложно. И она не просто заманивала животных в ловушку. Онa... онa разрывалa... - она запнулась, не закончив мысль. - Вы должны были это видеть. Она была такой умной. Она и сейчас такая умная...

Челси глубоко вздохнула и бросила взгляд на Лилит.

Калебу тоже захотелось взглянуть на нее. Он хотел увидеть реакцию Лилит. Но он подумал, что это может испортить момент, поэтому вместо этого он протянул руку и взял Лилит за руку.

- Я... я не хотела строить ловушки, - продолжала Челси. - Я хотела потусоваться с друзьями. Но родители заставили меня играть с Лилит. Все лето. Я... я кричала на Лилит. Я сказала ей, что она зря потратила мое лето. Я назвала ее "неудачницей". Я смеялась над ней за то, что у нее нет друзей. Я называла ее глупой. Это я была глупой. Лилит была умной. Лилит - умница. Она удивительная. И прекрасна. И... и я не заслуживаю ее как кузину. Или как друга. Мне очень, очень жаль, что я не ценила тебя.

Наконец Калеб взглянул на свою невесту.

Лилит прижала руку к сердцу, улыбаясь Челси. Он не был уверен, была ли Лилит искренне тронута, или это был обман зрения. С Лилит никогда нельзя было быть уверенным. И именно поэтому он любил ее.

Челси подняла свой бокал. Шампанское расплескалось по бокалу и, покачиваясь, пролилось на пол.

- За Лилит и Калеба. Пусть... Пусть в их браке будет все, чего они хотят, и даже больше.

Калеб поднял свой бокал и коснулся им бокала Лилит.

- Спасибо, Челси, - сказала Лилит, после того как на мгновение воцарилась тишина. - Это было очень мило. Я люблю тебя и прощаю.