Душеспасательница - Анна Невер

лучей, которые последний с легкостью отбил точным проворотом древка. А потом Сумецкий оказался сбитым с ног ударом скипа под колени.

В ближнем бою новый преподаватель оказался проворнее настолько, что Рауль удивленно сморгнул.

Секунды на две на холме установилась полная тишина, и было слышно, как жужжит шмель над сурепкой. А потом курсанты загомонили:

– Вы отбили косые! Мы и не знали, что скипом можно так владеть без дара! Как так?

– Помните, на что спорили? – спросил сухо Вем, вздернув смоляную бровь, и курсанты мигом притихли. – Сначала теория. Садитесь.

– Но тут нет стульев.

– Кому нужен стул, бегите за ним, остальные сели на площадку, внимаем. Вначале пятиминутка трепа, то бишь полезной беседы, – и он сам уселся, скрестив ноги по-шуйски. – Вы думаете, что впереди вас ждет работа в стерильных лекарских условиях? Или вам будут попадаться благородные противники, которые, прежде чем начать действовать, предупредят за день запиской?

Курсанты хихикнули.

– Разуверю вас, судари. Придется и в куче палой листвы спать, и в бой включаться мгновенно…

Ни один курсант в тот день не покинул занятие, один за другим они усаживались на землю и продолжали слушать, странным образом ловя каждое негромко сказанное слово лишака.

Рауль уважительно кивнул младшему сотруднику, когда уходил. Этого парня спасать от курсантов не надо. Стержень в нем чувствуется такой, что впору делить на других.

Глава 13

Душевные процедуры

Полина сама не знала, зачем пошла на поводу у начальника по вэй-безопасности, поддалась на уговоры. Даже Илья говорил, не соглашаться напрочь, но она дала слабину. Глеб Онуфриевич говорил то, что она твердила Илье почти ежедневно – лишак Ранев опасен, возможно, он засланный диверсант. Какой еще малоодаренный может похвастаться настолько мощным ментальным блоком, что даже чтецы спецстражи опустили руки. Мол, раз просветить его мозги невозможно, пытки исключены ректором, то осталась одна надежда на ту, кто отлично читает души. А Антон Серафимович ее расхваливал как отличного душеспасателя. «И вы уж не подведите».

Полина оглядела кабинет и в очередной раз поправила стопку папок на столе.

– Ладно, хватит, Понька, – сказала сама себе. – Не убьет же он тебя на самом деле.

И действительно, когда на пороге показался высокий молодой брюнет, она уже чувствовала себя хозяйкой положения.

– Присаживайтесь, Вемовей Павлович, – девушка указала на мягкие кресла посреди комнаты.

Он молча сел, но не в кресло, а на обычный стул у кадки с традесканцией. Похоже, не скажет и слова, настолько враждебен. Как же его выбить из этого состояния?

– Вы будто меня боитесь. Я такая страшная?

Парень сверкнул черными глазами:

– Провокационный вопрос, душеспас. Не доводите до греха.

Полина улыбнулась. С ним, как с тем же рогоносом, нужна поступательная тактика.

– Тогда, может, позволите задать вам три вопроса. Всего три откровенных ответа, и вы свободны сегодня.

– Что, разве руководство вам не составило список длиной с древний свиток?

Полина рассмеялась. Этот парень быстро соображает и больно остер на язык.

– Свиток хотели всучить, да я не согласилась взять.

– Лукавите.

– Боитесь.

Брюнет мрачно усмехнулся:

– Ладно, задавайте свои вопросы.

Полина почувствовала, как стена его отчуждения немного опустилась, а рядом возникло холодное любопытство. И, конечно, ведро презрения тут же стоит. А как же! Мы же не выносим головомойку!

Первый вопрос она приготовила из практики душеспасательства. Он должен расслабить пациента, разговорить и настроить на доброжелательное общение.

– Вспомните детство. Какое у вас самое светлое воспоминание? Возможно, любовь родителей или…

Полина осеклась и ужаснулась. Дар позволил видеть все изменения в эмоциональной карте. Этот вопрос, казалось бы, самый простой, вызвал вихрь тьмы. Смерч из обиды, злости, горечи, муки. Да что же такое! Она не знала, какие воспоминания мучают этого человека, но явно они были не из приятных.

Тот день был ослепительно светлым от выпавшего снега. Мальчишку одиннадцати лет доставили в здание суда. Холодное с высокими потолками. Он увидел тех, чьи лица давно стерлись в памяти, и жадно вглядывался, стараясь запомнить их снова. Мать – еще молодая женщина с черными, гладко зачесанными волосами, забранными под шляпку с вуалью. Яркие черные глаза выражали испуг. Отец, высокий, подтянутый мужчина, обнимал ее за плечи и хмурился.

Судья в парике бил молотком по столу и задавал вопросы. Велся раздел дедова имущества. И потом вызвал и их.

– В связи с кончиной Войслава Ивановича Гранева его правнук Вемовей Павлович Гранев остался без опекуна. В списке тех, кому мы можем предложить возложить на себя заботы о ребенке, первыми стоят ваши имена. Вы его кровные отец и мать. Согласны взять на попечение собственного сына?

Мать заплакала, пряча в ладонях затравленный взгляд.

Отец вышел вперед перед судьей:

– Нет, ваше верховенство. Мы отказываемся от опекунства.

Мир в глазах ребенка перевернулся. Они ушли, а в его душе потухла надежда, вместо нее ярко зажглась горькая обида.

– Я отвечу, – произнес ровным голосом парень, словно его и не душили внутренние демоны. – Меня любил только мой прадед. Самое светлое из детства? Возможно, как он лечил меня после того, как я свалился в овраг. Дальше.

Поля тронула свой лоб ладонью, глядя во тьму души сидящего напротив. Да в нее же провалиться можно, как в окно болотной трясины. Она было потянула за одну из нитей, и через несколько секунд поняла, что вот-вот захлебнется мраком. Сбросила привязку и тряхнула головой. К горлу мгновенно подкатила тошнота.

– Впрочем, для пробного душеспасательного приема и одного вопроса достаточно. Если желаете, идите домой, продолжим в следующий раз.

Брюнет едко усмехнулся, глядя на растерянную девушку. Затем резко поднялся, скрипнув стулом, и покинул кабинет.

Вот тебе и первая душевная процедура. Пять минут, а тяжесть накопителя уже свинцовая. На что она только подписалась? Теперь придется лететь за пределы училища, сбрасывать негатив земле.

Для полета Полина взяла рысака из рысарни училища. Покладистая крылатая рысь Изюминка буланой масти, или коротко – Иза, привыкла летать с курсантами. Она легко подпустила к себе девушку и даже замурлыкала, когда та почесала ее за ухом, увенчанным кисточкой. Полетаем?

Поля припала к мохнатой шее, когда древняя раскрыла перепончатые крылья и оторвалась от земли. Спланировала над заливом. Полина выпрямилась, вздохнула, ловя лицом встречный прохладный ветер. В другое время она бы любовалась видами, но не в ее теперешнем состоянии.

Направила рысака на север, в глубь империи. Через полчаса лета впереди показались холмы, покрытые лесом. Место далеко от границ, и потому облеты здесь редки, узнавала. Значит, не будет случайно поймана за странным действом пограничными вэйскадрами. То,