Разбей мне сердце (ЛП) - Смит Т.Л.

— Исследовать? — повторяю я с улыбкой.

— О, да, исследовать, — Атлас подходит ко мне, как только я снимаю леггинсы, и помогает снять рубашку. Синяки почти исчезли, и теперь я могу поднимать руки над головой, не сильно вздрагивая, но он всегда помогает, он делал это всю неделю.

С каждым днем я влюбляюсь в него все сильнее.

И я ничего не делаю, чтобы это остановить.

Когда мы оба остаемся обнаженными, он целует меня в губы. Поворачивается, отстраняется и, схватив меня за руку, и ведет туда, куда хочет, чтобы я пошла. Войдя в дверь, он нажимает кнопку, и ставни открываются, открывая вид на джакузи под звездным небом. Повсюду гирлянды, и это самая волшебная вещь, которую я когда-либо видела. На столике рядом с ним стоят два бокала с шампанским.

— Это прекрасно, — констатирую я, когда мы выходим на улицу.

Атлас помогает мне войти в воду, затем делает шаг и возвращает меня обратно, чтобы я сидела у него на коленях в воде. Я чувствую его между ног, но он не двигается, а просто протягивает мне стакан и шепчет на ухо.

— Я мог бы к этому привыкнуть.

Мое сердце замирает от его слов. Привыкнуть к чему? Ко мне? Или к нам? Я не хочу спрашивать его, кто мы такие, потому что я все еще не знаю, и начинаю привыкать к этой его стороне.

Глава 31

Теодора

Атлас изменился, это очевидно. Это уже не тот человек, который держал меня за горло и говорил, что я должна вернуть долг своей сестры. Нет, это мужчина, который кормит меня, заботится обо мне, не оставляет мне выбора и не ждет благодарности. Он стал постоянной частью моей жизни, в которой у меня был только один человек — моя лучшая подруга.

Атлас пытался удержать меня в своем доме, но, когда наступил понедельник я, к его большому разочарованию, вернулась на работу. Он каждый день забирает меня после обеда. Иногда он отвозит меня домой или оставляет у себя, в основном потому, что его дела проходят по ночам. Но каждый раз, когда он приходит, он проверяет, есть ли у меня еда, и все ли со мной в порядке, прежде чем уехать.

Когда наступает пятница, я прихожу с работы и вижу, что он стоит у своей машины, а не ждет в ней, как обычно, скрестив ноги и засунув руки в карманы, и пристально смотрит на меня.

Я улыбаюсь ему.

— Где я могу такую купить себе? — спрашивает Марисса, со смехом хлопая меня по плечу. Она слегка машет рукой Атласу, который не отвечает ей, но одаривает меня ухмылкой, которую я слишком хорошо знаю.

— Черт, ты хорошо выглядишь, — шепчет он мне на ухо, притягивая к себе и целуя мочку уха, прикусывая ее, прежде чем отстраниться.

— Тебе нужно работать сегодня вечером? — спрашиваю я, надеясь, что нет. Я хочу, чтобы он был в моей постели и делал с моим телом ужасные вещи, которых он еще не делал. Он будет использовать только пальцы и рот, без члена, потому что боится, что причинит мне боль. Я больше не боюсь этого. Я хочу, чтобы он причинил мне боль. Хочу. Нуждаюсь в ней. Сильно.

— Да, но могу гарантировать, что, когда закончу, я постучу в твою дверь.

— Я могу сама вести машину, ты знаешь?

Он открывает мне дверцу, а затем шлепает меня по заднице.

— Я знаю, но так я смогу трогать эту задницу каждый день перед работой.

— Ты можешь сделать больше, чем просто шлепнуть по ней. Ты можешь просунуть руку и трахнуть меня своим членом.

Его глаза расширяются от моих слов.

— Ты хочешь потрахаться?

— Да, я хочу трахнуться, — я ухмыляюсь, залезая внутрь.

Он тихо закрывает дверцу и обходит машину, садится и отъезжает.

Мой дом не так уж далеко, и когда мы подъезжаем, я поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть на него.

— Кто мы?

Он качает головой.

— Подумай об этом. Пожалуйста. Я хотела бы получить ответ, когда ты вернешься, — я вылезаю из машины, не прикасаясь губами к его губам. Он ждет, пока я подойду к своей двери, прежде чем уехать.

Открывая дверь, я встречаюсь с темнотой. Включая свет и сбрасываю обувь, я прохожу вглубь дома. Какой-то шум останавливает меня, прежде чем я успеваю пройти дальше, и когда я поднимаю глаза первое, что я вижу — это Николас, сидящий на одном из моих диванов. Его нога закинута выше колена, и на его красивом лице сияет улыбка, когда он смотрит на меня. Я замираю, когда смотрю на него.

В руках у него ничего нет, и единственный признак опасности — это то, что он в моем гребаном доме.

— Николас.

Его улыбка становится шире.

— Теа. Я ждал тебя.

Я сжимаю ключи в руке.

— Что ты делаешь в моем доме? — я начинаю отступать, когда слышу приглушенный крик, но не могу понять, откуда он доносится. — Николас, кто с тобой?

Он качает головой, улыбка не сходит с его лица.

— Ты правда думаешь, что я позволил бы кому-то причинить тебе боль? — он обнажает зубы, и это зрелище не из приятных.

— О чем ты говоришь?

Николас встает, делает шаг вперед, а я отступаю на шаг назад. Между нами диван, так что ему придется перепрыгнуть через него, чтобы добраться до меня. Я уверена, что успею добежать до двери как раз вовремя, прежде чем он меня догонит.

Он поднимает руки вверх.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда, Теа. Никогда, — Николас поднимает руки вверх.

— Кто с тобой?

Он кивает на диван, который я не вижу перед собой.

— Посмотри сама.

Так я и делаю. Наклоняюсь, и мои глаза расширяются от открывшегося передо мной зрелища.

Моя сестра и Бенджи, оба связанные, с кляпами во рту, сидят на полу перед телевизором.

— Я не мог дождаться, когда ты начнешь их наказывать. Поэтому сам порезал им руки и сломал ребра, чтобы показать, через что тебе пришлось пройти, — он смотрит на Люси сверху вниз. — Она охотно рассказывала мне обо всем, что с тобой случилось, даже хвасталась этим, — рычит он на нее.

Я подношу руку ко рту, и из меня вырывается сдавленный крик. Я смотрю на Люси и вижу, что ее глаза полны слез, и она смотрит на меня, прося о помощи.

Бенджи продолжает смотреть на Люси, как будто может спасти ее. Он не может. Люси не так связана, как он. У Бенджи есть запасная веревка, так что он связан крепче.

— Ты думаешь, они усвоят этот урок? — спрашивает он.

Я оглядываюсь, надеясь, что кто-нибудь поможет. Но никого нет. Здесь только мы.

— Николас, ты должен отпустить их.

Он машет им рукой.

— Они не могут ходить, и я еще не закончил учить их не трогать то, что принадлежит мне.

— Я не твоя, Николас.

Его взгляд останавливается на мне, и улыбка сходит с его лица.

— Ты думаешь, Атлас любит тебя? Это не так, — Николас смотрит на свои часы, затем снова на меня. — Он должен был попасть в аварию… примерно… прямо... сейчас, — тянет он. — Так что мы можем пойти, куда ты захочешь. Люси мне все рассказала. Он использовал тебя и заставлял делать то, чего ты не хотела. Я бы никогда, Теа, не заставил тебя этого делать. Я бы относился к тебе как к королеве, которой ты и являешься.

— Что ты сделал с Атласом?

Николас снова смотрит на свои дорогие часы.

— Он просто обязан был попасть в аварию из-за своего вождения, — он подмигивает Люси, но она хнычет. Он встречается с ней взглядом, и она вздрагивает. — Она любит его, ты знала об этом? Она велела мне убить тебя, а не его.

Я встречаюсь с ней взглядом, и она не смотрит на меня. Я не чувствую вины. Я знаю, что он говорит правду.

— Я могу убить ее ради тебя. Сделать это медленно и мучительно.

Люси смотрит на меня широко раскрытыми умоляющими глазами. Какая-то часть меня хочет выйти за дверь и притвориться, что этого никогда не было. К сожалению, та часть, которая всегда спасает ее, не позволяет мне.

— Не причиняй ей вреда, Николас. Отпусти их.

— Ничего не поделаешь, Теа. Они должны понять, — он подходит к ним, наклоняется к Бенджи, который борется со своими веревками и достает нож. Одним быстрым движением он приставляет нож к горлу и перерезает его. Бенджи падает на бок, а кровь растекается лужей по полу.