Разбей мне сердце (ЛП) - Смит Т.Л.

— Как скажешь, Теодора, — слышу я его бормотание, но я слишком погружена в экстаз, чтобы ответить. Я поднимаю руки, провожу ими по волосам, сжимаю их и покачиваюсь, пока не ощущаю идеальное расслабление. Одна его рука оставляет мои бедра, в то время как другая продолжает двигаться, и он протягивает руку и щипает мой чувствительный сосок. Я жажду этого и наклоняюсь вперед. Он делает то же самое, и его рот обхватывает мой сосок, втягивая его зубами.

Я кончаю. Кончаю так чертовски сильно, что почти уверена, что вижу звезды.

— Вот она, — подтверждает он, бросая меня на кровать и переворачивая на живот, а сам встает, отводя мои бедра назад. Он сильно шлепает меня по заднице, затем делает это снова. Я слишком насыщена, чтобы двигаться, когда он приподнимает меня за бедра и снова входит в меня.

Трахает меня.

Буквально.

Глава 26

Атлас

Попка Теодоры была создана богами, ее тело было послано из ада, чтобы соблазнять и ублажать таких порочных мужчин, как я. А такие мужчины, как я, не могут остановиться на одном разе. Нет, мы будем продолжать брать, пока больше нечего будет дать.

Она стонет, когда мой член входит и выходит из нее уже насквозь пропитанный ее киской. Эти стоны сводят меня с ума, и я почти забываю о том, что должен быть нежен с ней, когда моя рука снова опускается на ее задницу с громким шлепком. Я думаю, ей это нравится, потому что каждый раз, когда это делаю, слышу, как с ее губ срывается тихий стон, а ее бедра приподнимаются, говоря мне, что ей это нравится так же сильно, как и мне.

Если бы я только мог обхватить руками ее шею, это было бы для меня просто великолепно.

Когда я впервые увидел ее, стоящую на коленях с шапкой на голове, я должен был это проверить. Мне пришлось обхватить руками ее нежную шею, чтобы посмотреть, как она отреагирует. И она меня не разочаровала. К счастью для меня, она так и не заметила, что мой член стал твердым, потому что, если бы она заметила, уверен, все пошло бы совсем иначе.

Она громко стонет, когда я хватаю ее за волосы, оттягиваю ее голову назад и кончаю сильно и долго. Она кончает снова, и крик срывается с ее губ, заставляя мои яйца сжаться от этого звука.

Я втайне одержим ею.

А она даже не осознает этого.

Я выхожу из нее, но она не двигается. Голова Теодоры снова падает на кровать, и она тяжело дышит, пока восстанавливает дыхание. Стоя, я смотрю на нее сверху вниз. На ее ягодицах красные отметины от моих рук, когда она лежит, раздвинув ноги, и показывает мне все, ни о чем не заботясь.

— Я не понесу тебя, — говорю я ей.

Она открывает глаза и ухмыляется мне.

— Я никогда не ожидала от тебя этого, но теперь, когда ты упомянул об этом, большинство мужчин в моих любовных романах относят своих женщин в ванную и моют их после секса. Ты обязательно должен это сделать, — ее тело даже не шевелится, когда она говорит, но губы расплываются в широкой улыбке.

— Я не понесу тебя, — повторяю я, на этот раз более решительно.

— Ты сделаешь это, потому что я не могу ходить. Итак, Атлас, возьми меня на руки и отнеси в ванную, как подобает хорошему мужчине, — она переворачивается, демонстрируя свои сиськи и киску. Мой член подпрыгивает, готовый к следующему раунду, и ее взгляд падает прямо на него. — Неси меня, — она протягивает руки и улыбается.

— Я плохой мужчина, это твоя первая ошибка.

Руки Теодоры опускаются, и улыбка, которая была на ее лице, мгновенно исчезает, а на ее месте появляется напряженный лихорадочный взгляд, а лицо краснеет.

Я ухмыляюсь и через несколько секунд тянусь к ней и перекидываю через плечо, шлепая ее по заднице несколько раз для пущей убедительности.

Теперь весь гнев прошел, она смеется, когда мы направляемся в ее маленькую душевую, и я усаживаю ее в кабинку, включая воду. Когда я это делаю, она вскрикивает, когда холодная вода обрушивается на нее в полную силу. Ее глаза расширяются, когда она пытается отодвинуться и прикрыться от ледяной струи, льющейся на нее со всех сторон. Когда она поднимает глаза и видит, что я улыбаюсь, она тянется ко мне и утягивает под воду, а затем прижимается ко мне всем телом, чтобы согреться.

— Ты настоящий мудак, знаешь? — говорит она мне в грудь.

Я поворачиваю кран, и вода нагревается, потому что была чертовски холодной.

— И тебе, наверное, стоит уйти, чтобы я могла видеть хорошие сны. Потому что, если ты останешься, ты обязательно испортишь мои счастливые мысли о тебе прямо сейчас.

Я усмехаюсь над ее словами.

— Я остаюсь, — говорю я ей.

Теодора отстраняется и тянется за мылом, затем начинает мыться. Она смотрит на меня, пока я стою под струей воды, и начинает намыливать меня. Ее руки описывают круги по моему животу, прежде чем опуститься ниже и коснуться моего члена. Она улыбается мне и продолжает медленно поглаживать.

— Тебе лучше уйти. Иначе мы, наверное, не заснем, — заявляет она, уже без мыла, и ее рука обхватывает мой член, когда она тянет. У нее идеальное прикосновение, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется. — Нет. Тебе не кажется, что тебе стоит уйти?

Я прикусываю губу, но смотрю на нее сверху вниз, пока она продолжает удерживать меня.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил, — говорю я с дьявольским видом. — Ты хочешь проснуться с моим членом в своей киске.

Она не спорит, и я понимаю, что она этого хочет.

— Я тоже этого хочу. Так что, если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя, прижав к стене ванной и прижав руку к твоему горлу, стоит прекратить поглаживать член прямо сейчас.

Теодора сжимает меня в последний раз, затем отпускает и снова тянется за мылом, прежде чем продолжить мыться. Я наблюдаю, ожидая, пока она закончит и выйдет, прежде чем сделать то же самое.

Умывшись, я выхожу и нахожу ее в постели, она лежит, завернувшись в одеяло, и наблюдает за мной.

— С моим долгом покончено? — спрашивает она.

— Ты хочешь с ним покончить? — спрашиваю я, вытирая волосы полотенцем и подходя к ее кровати. У нее старая деревянная кровать, но матрас просто божественный.

— Да. Я с самого начала этого не хотела.

— А как же я? Ты хочешь, чтобы со мной тоже было покончено? — спрашиваю я, забираясь в постель. Я поворачиваюсь на бок и смотрю на нее, чтобы понять выражение ее лица. Ее небесно-голубые глаза закрываются на мгновение, прежде чем снова открыться.

— Я не знаю, чего я хочу от тебя. Но, Атлас?

— Да.

— Ты мне не нравишься, — говорит она с непроницаемым лицом. — Ты мне не нравишься, — повторяет она снова.

— Ничего страшного, я почти никому не нравлюсь, и меня это устраивает.

— А ты? — спрашивает она, хмуря брови. — Счастлив? Я почти никогда не видела, как ты улыбаешься. Ты счастлив?

— Иногда… да, — честно отвечаю я.

Теодора кивает, как будто этого достаточно.

— Я не хочу быть тебе чем-то обязанной. И никогда не хотела.

— Ты и не будешь, — отвечаю я.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не убил меня за ее ошибки, — Теодора зевает и закрывает глаза. Если бы она только знала, что я скорее убью всех вокруг, чем ее.

Мой сотовый начинает пищать, но Теодора не двигается, поэтому я не обращаю на это внимания и переворачиваю ее. Она легко поднимается, и я ложусь сзади, прижимая ее к себе спереди. Вскоре она начинает дышать совсем легко, и это самая милая вещь, которую я когда-либо слышал.

Может быть, сегодня она не будет меня ненавидеть.

Но скоро, очень скоро, она может возненавидеть меня.

Глава 27

Теодора

Проснувшись, вижу как Атлас стоит у подножья моей кровати с чашкой кофе в руке и наблюдает, как я сплю.

— Это жутко, — говорю я ему, садясь и протягивая руку, чтобы взять у него чашку. Делаю глоток, а он не произносит ни слова. — Эй, ты… живой? — щелкаю пальцами перед его лицом.