Предсказатель прошлого - Кир Булычев

– У меня есть версия, – сказала Кора. – Но мне хотелось бы выслушать свидетеля.

– Нет свидетелей, нет и не было! – торжествовал император.

Кора подошла к телевизору и нажала кнопку видео. На экране шел мультфильм. Кора переключила программу – начался порнофильм.

– Этого нам еще не хватало! – захохотал император. – Лучше, Кора, оставайся у меня в наложницах, и мы будем с тобой делать такие фильмы.

– Где же кассета? – спросила Кора.

– Если вас интересует кассета господина предсказателя, – произнес детский голосок от двери, – то я ее вынул, чтобы она не попалась на глаза императору Дуагиму.

Маленький герцог протянул Коре кассету.

Растроганная Кора наклонилась и поцеловала герцога в щеку. Тот покраснел и сказал:

– Они на вас накинулись, а я решил: если им достанется пленка, то тогда они ничего не будут бояться.

– Что за пленка? – спросил император.

– Это показания Парфана.

– Не может быть! Он не успел!

– Когда вы ночью штурмовали его виллу, он переместился ко мне в номер гостиницы и отдал кассету. Он боялся вас, и не зря…

– Как же я недосмотрел! Надо было тебя сразу убить!

Кора подошла к телевизору и вставила кассету. На экране вновь возникло грустное лицо Александра Александровича Парфана, человека респектабельного, причесанного на прямой пробор, всегда при галстуке и жилетке. Талантливого изобретателя, но слабого и корыстного царедворца, оттого так горько погибшего. Парфан продолжал говорить:

– …расстался с императором, пожелав ему спокойной ночи. И только собирался сам пойти в постель, как раздался шум. Я ринулся в лабораторию к копии постели императора, на которой тот спит в своей башне. И каково же было мое удивление, когда я увидел господина Дуагима, наследника престола. Он поднялся с ложа и спросил меня, где можно вымыть руки. Руки у него были окровавлены! Я понял: это кровь нашего законного владыки!

– Врет! Все врет! – закричал Дуагим. – Это подстроено. Он этого не мог сказать! Выключите его!

– Подождите, – сказал Милодар так, что император, кинувшийся было к экрану, остановился на полдороге. – Пускай он кончит!

Словно подчиняясь приказу, Парфан оторвал ладони от лица и, не скрывая текущих по щекам слез, продолжал:

– Этот мерзавец ничего от меня не скрывал. Он бахвалился своим преступлением, полагая, что я никогда никому не посмею о нем рассказать. Он сказал, что прошел в башню с шампурами и вертикально установил их на ложе императора. Он рассудил, что если император возникнет на ложе, то шампуры окажутся у него внутри и убьют Эгуадия. Так и случилось. Он видел, как тело императора материализовалось на ложе, – император лишь успел издать ужасный крик, заглушенный стенами башни, и, обливаясь кровью, умер. Тогда Дуагим скинул его с ложа, сам лег на окровавленные простыни и очутился в моей лаборатории. Он был радостен, как испорченный ребенок, он потирал окровавленные руки, он приплясывал, потому что его план удался! Теперь, сказал он, мы припишем это загадочное убийство землянам, и никто не подумает, что в башню можно проникнуть не снаружи, а из вчерашнего дня… Он потребовал, чтобы я его напоил. Он напился, и тут я понял, что он убьет и меня. Может, не сегодня, а когда почувствует, что от меня исходит угроза разоблачения. Ведь Дуагим понимает, что, если ему придется выбирать между машиной времени и властью, для него важнее власть. Империя! А я слишком много знаю. И сейчас, когда приехала госпожа из ИнтерГпола, я понял, что мои дни сочтены…

– Выключи его, – усталым голосом произнес император. – Слушать противно эту клевету.

Кора выключила телевизор.

– Эту пленку мы будем беречь пуще своего ока, – сказал Милодар. – Дай ее сюда.

Император сделал шаг, чтобы отнять кассету у Коры. Он сообразил, что Кора не сможет отдать кассету голограмме – изображению человека, которого здесь нет. А Кора здесь одна – ее некому защитить.

Вдруг он увидел, как пальцы Милодара сомкнулись на кассете и она исчезла из комнаты.

– У нас есть некоторые профессиональные секреты, – улыбнулся Милодар. – Так что, я надеюсь, первый указ, который сегодня утвердит император Дуагим, предпишет освободить всех землян. Второй…

– Какой второй указ? – спросил Дуагим. – Почему вы замолчали?

– О вашем отречении, – тихо сказал Милодар.

– Нет! Я всю жизнь стремился к этому!

– Даже императоры должны подчиняться некоторым человеческим законам, – сказал Милодар. – Спокойной ночи.

Кора не стала прощаться с императором и Гимушкой. Но, увидев в холле сидевшего в кресле полковника Аудия Реда, которому накладывали гипс на сломанную руку, она сказала:

– Не всегда следует проявлять инициативу, коллега.

Аудий Ред заскрежетал зубами.

Маленькая герцогиня подбежала к Коре, и Кора поцеловала ее в щечку, чтобы ей не было обидно. Нянька в рогатой шляпе проворчала:

– Наши дети не целуются с простолюдинами.

– Господи, няня, какая ты идиотка! – вздохнула маленькая герцогиня. А ее братик добавил:

– Скорей бы в лицей! Вы не представляете, как нам надоело домашнее образование.

Кора оглянулась. Кот Колокольчик, угадав, кого она ищет, выскочил из-за кадки с пальмой и подбежал к ней.

Кора подошла к стойке, узнала, что ближайший космический корабль к Галактическому центру уходит через три часа, и пошла наверх собираться. Потом она купила ошейник и намордник котику и дала телеграмму бабушке Насте:

«Вологодская область. Великогуслярский район. Деревня Пьяный Бор. Орват Анастасии Тадеушевне.

Прилетаю послезавтра. Приготовь коврик, привезу с собой котика. Твоя любящая внучка Кора».

Подлетая к Земле, Кора включила в каюте телевизор. Передавали последние новости. Две из них касались Коры.

«На Нью-Гельвеции произошла революция. Народ сверг тирана Дуагима, в президенты вот-вот будет избран известный демократ герцог Кальяри…»

«Из антарктического центра ИнтерГпола сообщают о страшной трагедии, постигшей известного комиссара Милодара. Одна из его юных жен, Джульетта, отравила его из ревности к своей сестре Макбетте. В настоящее время комиссар находится в реанимации, осваивает свое новое тело».

– Всюду жизнь! – сказала Кора котику. Тот был сыт и доволен. Глаза его смежились, а из груди вырывался мерный рокот.

Notes