Когда мир изменился - Ник Перумов

Рыцарь Конрад спал крепким молодым сном и беспечно посапывал. Не просыпаясь, воззвал к милостям какой-то Николетты, потом пожаловался на холодность Марион. Фесс поборол соблазн запустить в него подушкой.

Дверь приоткрылась. Бесшумно — кто-то озаботился как следует смазать петли.

В щель скользнула тёмная фигура, замотанная в какие-то тряпки.

Пальцы некроманта сжались на древке глефы.

— Тихо, тихо, некрос!.. Я это, Дарина!.. — услыхал он тихий шёпот.

Некромант тяжело вздохнул. Только неутомимых в любовных делах пейзанок ему и не хватало.

— Что стряслось? — он прекрасно знал, что, но не сдаваться же без боя!

— Идём. У меня банька вытоплена. Знаю, что ночь, да ведь пока всю рухлядь твоего рыцарёнка не перестирали… как его угораздило в болото плюхнуться? Хорошо хоть не потонул, в железе-то своём… Идём-идём, некрос, небось не сладко было по трясинам гонять!..

Сидеть в горячей воде было хорошо. Пар пах мятой, ещё какими-то травами, и Фессу казалось — его словно поглаживают изнутри. Можно закрыть глаза и ни о чём не думать, даже о синем драконе.

Даже об Аэ.

Позади зашлёпали по мокрому полу босые ноги. Дарина.

Зашипели раскаленные камни, заклубился горячий пар. Немного, в самый раз, чтобы тепло.

Чтобы тепло…

— Сидишь, некрос? — руки её обхватили его сзади за шею. — Греешься? Подвинься, я тоже хочу. Тощий, а всю бадью занял!..

— Зачем тебе это, Дарина? — не удержался он.

Мокрая рубаха полетела на лавку в угол.

— Хочу так. Ни у кого некроса не было, а у меня будет.

— И только? — он сидел, зажмурившись. Плеснула вода, плечо коснулось плеча.

— А у нас по-простому, — весело сказала она, обхватывая его рукой. — Житуха трудная. От зари до зари вкалываешь, спины не разогнуть. Так хоть тут порадуюсь! А ты, некрос, чего сидишь бука букой? И даже зенки свои стыдливые закрыл. Давно тебя так в баньке парили?

— Вообще никогда не парили, — не стал врать он.

— Так чего сидишь мертвяк мертвяком? — она плеснула на него водой. — Можно подумать, не ты, некрос, на меня там, у околицы, пялился! Я-то враз поняла, чего тебе надобно!..

— А тебе? Того же? Вот так… просто?

— Ох и скушный же ты, некрос!.. — Одна рука молодки обнимала его за плечи, другая уверенно отправилась под воду. — Ну и не ври мне, что меня не хочешь! — и она снова засмеялась. — Я-то вижу!

А может, так оно и есть? Может, у них тут и впрямь так? Шалость, забава, чтобы хоть ненадолго забыть изнуряющий каждодневный труд?..

В Эвиале ты слишком много думал, некромант. И кто ты такой, чтобы отказывать девушке в её радостях?..

— Шрамов на тебе, почитай, что и нет, — Дарина гладила его по груди, осторожно перебирая пальцами, удивительно нежными, несмотря на загрубелость от постоянной крестьянской работы. — Как же так, некрос?

— С мертвяками ран не бывает, — он закрыл глаза, позволяя ей всё.

Да, хорошо, что его не видит Рысь. И Аэ тоже. Хоть и названая дочка, а очень не любит тех, кто претендует на что-то особенное с ним, некромантом.

Он тоже обнял Дарину, ласковую, податливую, ждущую. Пальцы слишком привыкли к твердому древку глефы, они так давно не гладили чужую плоть, нежную и тёплую. Какая разница, зачем она с ним, эта Дарина? Пусть будет. Хотя б сегодня, хотя б на миг.

— Согрелся? — она улыбалась, а глаза были жадные и ждущие. — Ну, не томи же… Чего дразнишь, чего медлишь?..

Он улыбался и гладил её. Везде.

— Уме-е-елый… — выдохнула она, зажмуриваясь.

Скользила, обвивалась, целовала то быстро, то неспешно, растягивая удовольствие. Голова слегка кружилась, пришла лёгкость, и всё, что давило, теснило грудь, начало растворяться, уходить, истаивать. Пусть ненадолго, но всё-таки — полегчало.

Рыцарь Конрад по-прежнему спал по-младенчески крепким сном, когда некромант вернулся в их горницу. Дарина исчезла, крепко поцеловав на прощание.

— Долгие проводы — лишние слёзы, некрос. Сладко с тобой было, хорошо было, долго не забуду…

— А потом-таки забудешь?

— Нет, — она ещё раз обхватила, крепко прижалась. — И потом не забуду. Эх, эх, житуха!.. Вот с тобой я б постранствовала, некрос.

— Мне пришлось бы не упокаивать мертвяков, а защищать тебя. И это бы плохо кончилось.

— Да ясно, — отвернулась она. — Иди, иди, некрос. А то я за себя не ручаюсь.

Фесс благоразумно не стал выяснять, что бы его ожидало в таком случае.

Наутро Дарина как ни в чём не бывало помахала ему на прощание. Деревня высыпала провожать, детишки тыкали пальцами в невозмутимо шагавших зомби; рыцарь Конрад небрежно взмахивал рукой в боевой перчатке, вызывая немалый восторг юных селянок.

Лес, где сражались с варлоком и откуда улетел в неизвестном направлении синий дракон, они обогнули по широкой дуге. Дорога мало-помалу становилась всё уже, заросли надвигались с обеих сторон — казалось, путь ведёт в никуда.

Конрад заметно нервничал. Несмотря на яркий день, птичьи трели и голубое небо, рыцарь вертелся в седле, словно ожидая неминуемого нападения.

— Что не так? — осведомился некромант. — Места здесь пустынные, это верно, но ничего опасного. Ни старых погостов, ни курганья, ни катакомб или засыпанных чумных рвов. Будет ещё подлесная деревенька впереди, так, на пяток дворов, а потом ровный путь кончится.

— И как же ты, сударь Фесс?

— Увидишь.

Деревеньку они миновали, когда солнце уже стало клониться к западу. Встретил их истошный визг детворы и женщин, хриплый и злобный лай собак; жители мигом попрятались, но на сей раз Фесс с Конрадом не задержались.

А потом дорога и впрямь кончилась. Узкая тропка убегала вглубь леса; зомби послушно остановились.

Некромант покосился на рыцаря, прищёлкнул пальцами, и мертвяки сноровисто приступили к работе — аккуратно и методично разобрали бричку на составные части, распределили груз.

— Видел? — Фесс устроился в небольшом паланкине, собранном из деталей повозки. — Вот так и