Александр Невский - Алексей Шишов

В ливонском войске оказалось на сей раз немало «людей датского короля» — датских рыцарей. Король Дании Вальдемар II прислал ордену из города Ревеля солидную помощь под начальством двух принцев крови — Кнута и Абеля. Но все же самую большую поддержку воинскими отрядами орденские братья-крестоносцы получили из немецких земель.

Объединенным рыцарским войском командовал опытный военачальник вице-магистр (вице-«мейстер») ливонского ордена Андреас фон Вельвен. Под его командованием могло собраться огромное по численности для того времени войско — до 20 тысяч человек. Ядро воинских сил ордена, как и прежде, составляли тяжеловооруженные всадники, хорошо обученные сражаться в конном строю и дисциплинированные в бою.

Орденские братья подчинялись строжайшей дисциплине. «Ни один член ордена не имеет права без разрешения атаковать или оставить свое место в рядах», — гласил устав немецкого ордена. Дисциплинированность крестоносного рыцарства основывалась на существовавшей в пределах ливонских владений суровой системы наказаний за любое уклонение от участия в бою. Наказания выражались в изгнании из рядов рыцарского ордена и лишении прав землевладения, что практически означало позор и смерть. Возвратиться в германские земли такой рыцарь-изгой просто не мог, а в самой Ливонии он терял все средства к существованию.

Суровая дисциплина в рядах ливонского рыцарства и помогла вице-магистру ордена Андреасу фон Вельвену в самые короткие сроки — в начале 1242 года — собрать сильное войско. Поэтому он решил выступить в поход на противника зимними дорогами, не дожидаясь лета.

Александр Невский в это время со своими полками находился на западном берегу Псковского озера, продвигаясь все севернее к Чудскому озеру, рассылая во все стороны сильные дозорные отряды конницы. Русский полководец словно чувствовал, что предстоит решающая битва с крестоносным воинством в чистом поле и потому старался не углубляться в ливонские земли.

Один из таких дозорных отрядов под начальством брата новгородского посадника Домаша Твердиславича и одного из «низовых» (тверских) воевод Кербета сторожил врага на полпути от Пскова к Дерпту. Эта русская «сторожа» не могла быть значительной по числу воинов и, по всей вероятности, представляла собой кавалерийский отряд. Князь Александр Ярославич предупреждал воевод сторожевых частей, не ввязываться в схватки с неприятелем, когда тот превосходил русских в силах, а искать другие решения.

Близ эстонского селения Хаммаст (ныне Моосте) дозорный отряд Домаша Твердиславича и Кербета неожиданно наткнулся на объединенные силы крестоносцев. Хотя летописных данных о том нет, можно предположить, что ливонцы смогли заманить русскую «сторожу» в засаду и напасть на нее. Силы сторон были неравными и русский дозорный отряд в жарком бою был разбит, а большая часть его ратников погибла. Среди убитых оказался и «муж честной» Домаш Твердиславич.

Ценой своей гибели «сторожа» предупредила Александра Невского о приближении орденского войска. Князь, не мешкая, стал стягивать воедино свою рать к селению Мехикорма.

Полководец правильно рассчитал, что в условиях зимы, которая подходила к концу, войско ливонских рыцарей-крестоносцев может наступать на Русь только по одной из трех дорог, ведущих на Новгород. Первая: от разрушенного Копорья по берегам реки Луги. Вторая: от Юрьева (ныне Тарту) — через Псковское и Чудское озера и далее по руслам замерзших рек Желчи, Плюссе и притокам Шелони. И, наконец, третья дорога шла от Пскова до реки Черехи, откуда переправлялись волоком в реку Шелонь. Стояла суровая зима и лучших дорог по Русской земле, чем по замерзшим рекам и озерам, в такое время года просто не было. Как летом — по водному пути.

Теперь, когда князь Александр Невский точно знал местонахождение главных неприятельских сил, он понял, что удар их будет наноситься кратчайшим путем — через Чудское озеро. Опасность скорой весенней распутицы заставила вице-магистра ливонского ордена отказаться от похода через Копорье. Не мог он идти походом и через Псков, поскольку сильная каменная крепость находилась в руках русских.

Русские полки, в состав которых вошли и псковские ополченцы, отошли на восточный берег Чудского озера. Они прошли туда по льду Узмени — Теплому озеру, проливу шириной от двух до четырех километров, соединяющему Псковское озеро с Чудским. Уходящая с земли эстов русская рать как магнит притягивала к себе войско ливонских рыцарей. Противники без всяких на такой случай военных хитростей стремились к скорой встрече друг с другом.

Полководец Александр Невский искал удобное место для предстоящего сражения и нашел его. Летописец запишет: «И князь великий поставил полки на Чудском озере, на Узмени у Вороньего камня…» Место для русских воинов оказалось как нельзя более удобным, что в немалой степени повлияло на исход битвы, вошедшей в отечественную историю под названием Ледового побоища.

Ледовое побоище 5 апреля 1242 года

Немецкие рыцари-крестоносцы, знавшие силу полководческого таланта и авторитет на Руси молодого новгородского князя Александра Ярославина, собрали огромное по тем временам войско, чтобы разгромить не менее грозную русскую рать. По сути это был второй крестовый поход на Новгородскую Русь после похода рыцарского войска Шведского королевства. Неудача шведов на берегах Невы особой тревоги у руководства ливонского ордена не вызывала, поскольку он обладал действительно сильной военной организацией ко дню Ледового побоища. Русская земля до того еще не испытывала на себе всю мощь ливонского крестоносного рыцарства.

Такое решающее столкновение противников и состоялось на льду Чудского озера. Преимущество русской рати заключалось в том, что ее полководец лично выбрал удобную позицию для битвы у самой кромки береговой черты. Здесь проходили зимники — зимние дороги — ведущие с эстонского берега на Псковщину и Новгородщину. Близ берега возвышалась скала под названием Вороний Камень. Ныне остатки этой скалы скрыты водами озера и были обнаружены археологами примерно в двух километрах севернее мыса Сиговец, омываемого водами Чудского озера и реки Самолвы.

Вороний Камень издревле служил сторожевым постом для псковских порубежных странников, поскольку зимой по зимникам часто шли в набеги ливонские рыцари — дорога была прямая и хоженая. Поэтому скала, возвышавшаяся над водной гладью, стала наблюдательным постом для полководца русского войска перед Ледовым побоищем.

Отечественное летописание и хроники противной стороны не донесли до нас данные о численности противоборствующих сил в тот день. Многие исследователи считают, что в битве участвовало до 30 тысяч человек, цифра по европейским меркам просто огромная. Количество русских воинов оценивается цифрой в 15–17 тысяч, войска немецкого Ордена — в 10–12 тысяч. Летописных подтверждений этих цифр нет. Исследователи делали свои расчеты исходя из общих возможностей противников.