Священный камень - Клайв Касслер

Пригнувшись, чтобы не быть замеченным, Трюйт вылез на балкон, закрыл дверь и пополз к приоткрытой двери. Медленно приоткрыв ее побольше, он заглянул внутрь. Никого не увидев, тихонько вошел внутрь.

Трюйт оказался в огромной гостиной пентхауса. Посреди была переговорная, скамьи с обивкой, полукругом расстав­ленные у каменного камина. Сбоку, освещенная лишь лампой, установленной над плитой, располагалась утилитарного вида кухня. С другой стороны был большой бар с пивными кранами, торчащими из стены. Небольшие скрытые светильники слегка освещали гостиную, создавая приятный полумрак. Из скрытых в стенах динамиков тихонько играл кантри.

Трюйт принялся тихонько пробираться через гостиную туда, где, согласно плану, должен был находиться кабинет Хикмэна.

«Лариса» вползла в порт острова Шеппи и ошвартовалась. Взяв поддельные документы на груз, капитан пошел вверх по дороге, к таможенной конторе. У дверей уже стоял человек, за­крывая ее на ночь.

—    Мне просто зарегистрировать прибытие, — сказал капитан.

Мужчина открыл дверь и вошел внутрь. Даже не включая свет, он подошел к высокому столу и взял со стеллажа печать. Открыв коробку с чернильной подушечкой, ткнул в нее печать и махнул рукой в сторону пачки листов в руке капитана. Взяв документы, положил их на стол и проштамповал.

—    Добро пожаловать в Англию, — сказал таможенник, мах­нув рукой в сторону выхода.

Он уже принялся снова закрывать дверь, когда капитан об­ратился к нему:

—    Не знаешь какого-нибудь врача поблизости?

—    В паре кварталов дальше, — ответил таможенник. — И еще квартал на запад. Но он сейчас не принимает. Можешь сходить к нему завтра, когда придешь сюда, чтобы оформить декларацию.

Таможенник ушел, а капитан вернулся на «Ларису» и стал ждать.

Для завсегдатаев прибрежного бара в Шеппи Небиль Лабатиби, наверное, выглядел как гей, ищущий партнера. Вряд ли им такое нравилось. Лабатиби был одет в итальянскую спортивную куртку, блестящие шелковые брюки и шелковую рубашку, рас­стегнутую у ворота, открывающую висящую у него на шее золотую цепочку. От него сильно пахло гелем для волос, дорогим табаком и одеколоном.

—    Налей пинту, — сказал он бармену, невысокому крепышу с бритой головой, покрытому татуировками, в потрепанной фут­болке.

—    Точно не хочешь ничего фруктового, приятель? — тихо спросил бармен. — Дальше по дороге есть заведение, где делают гадкий дайкири с бананом.

Сунув руку в карман спортивной куртки, Лабатиби достал пачку сигарет, закурил и выпустил дым в лицо бармену. Тот был похож на наемного работника на карнавале, которого уволили, чтобы не распугивать клиентов.

— Нет, «Гиннесс» меня вполне устроит, — сказал Лабатиби.

Выслушав его, бармен не шелохнулся.

Лабатиби вынул купюру в пятьдесят фунтов и подвинул в его сторону.

— Остальным мужикам выпивка за мой счет, — сказал он, обведя рукой бар, где сидели с десяток клиентов. — Вижу, они этого заслужили.

Бармен глянул в угол бара, где сидел хозяин, бывший рыбак, без пары пальцев на правой руке, потягивающий эль. Тот со­гласно кивнул, и бармен потянулся за стаканом.

Даже если этот араб и хлыщ гулящий, здесь не место, чтобы отказывать клиенту, платящему наличными. Лабатиби налили стакан стаута, и он отпил глоток. Вытерев верхнюю губу рукой, огляделся. Не бар, а настоящий хлев. Стулья, стоящие у поцара­панных потертых столов, не в цвет. Закопченный камин, в кото­ром горит уголь. Даже барная стойка, у которой сидел Лабатиби, за годы покрылась царапинами от ножей. Пахло потом, рыбьими потрохами, соляркой, мочой и машинным маслом.

Отпив еще глоток, Лабатиби поглядел на золотые наручные часы «Пиге».

Неподалеку от бара, на возвышенности, откуда открывался вид на порт, стояли двое его людей, следя за «Ларисой» через бинокли с приборами ночного видения. Большая часть команды покинула судно, чтобы провести ночь в городке, свет горел лишь на корме, в каюте капитана.

Двое других арабов, в порту, катили по пирсу тележку, напол­ненную мусором. Проходя мимо «Ларисы», они остановились и навели на судно счетчик Гейгера. Звуковой сигнал был вы­ключен, но стрелка индикатора показала то, что они и ожидали увидеть. И они медленно пошли дальше, к краю порта.

Милос Кустас, капитан «Ларисы», был в трюме. Он приче­сался, натер мазью покраснение на руке, даже не зная, зачем это делает. С того момента, как он купил мазь, от нее не было никакого толку. Остается лишь надеяться, что врач, к которому он сходит завтра, выпишет ему что-нибудь получше.

Закончив прихорашиваться, Кустас вышел из каюты и под­нялся на палубу. По плану он должен бы встретиться с заказ­чиком в баре на берегу.

Лабатиби едва пригубил «торой стакан «Гиннесса», когда Кустас вошел в бар. Лабатиби обернулся, чтобы посмотреть на вошедшего, и сразу понял, что это тот, кого он ждет. Кустаса было бы узнать не сложнее, чем если бы на нем была футболка с надписью «Капитан греческого судна». В мешковатых штанах, свободной белой футболке с капюшоном и сдвинутой набок кепке он походил на всех остальных греков, привыкших жить у моря.

Заказав Кустасу узо, Лабатиби жестом подозвал его.

Они были террористами, а не идиотами. Как только двое с биноклями убедились в том, что Кустас вошел в бар, те, которые везли тележку, развернулись и пошли к «Ларисе». Остановив­шись рядом с судном, быстро перелезли через борт и начали поиски. За считаные минуты нашли ящик с ядерной бомбой и радировали наблюдателям на берегу, которые уже сидели в ка­бине взятого напрокат грузовика. Машина тут же подъехала к краю пирса, а двое террористов уже перетаскивали груз через борт. Приподняв пластик с наклеенным сверху для маскиров­ки мусором, они погрузили ящик на тележку, специально укре­пленную для перевозки такого груза. Один принялся толкать тележку, другой — тянуть, и они двинулись вдоль пирса.

Лабатиби и Кустас сели за столик у задней стены бара. Их окутывал густой запах от находящейся неподалеку уборной. Ку­стас уже допивал вторую рюмку узо, заметно оживясь.

—    Так что же это за такой особый груз, за который вы так хорошо заплатили? — с улыбкой спросил он Лабатиби. — Ты же араб, а ящик тяжелый, так что, думаю, вы занимаетесь кон­трабандой золота.

Лабатиби кивнул, ничего не говоря ни в подтверждение, ни в отрицание.

—    Если так, думаю, мне полагается премия, — сказал Кустас.

Как только ящик с бомбой погрузили в машину, дозорные тут же завели мотор и поспешно уехали. Двое других подкатили тележку к краю пирса и столкнули в воду. Потом подбежали к стоявшему неподалеку мотоциклу, забрались на него, завели мотор и поехали вверх по дороге, в сторону бара.