Дракон и роза - Роберта Джеллис

– Дядя, пошлите человека к Толботу. Скажите ему…

– Человек уже послан.

Они с нетерпением наблюдали, как резервная часть Глостера препятствовала Оксфорду разделить силы Норфолка на две части. Французская армия отступала и готова была напасть на Оксфорда с тыла. Господи, где же Уиллоубай? Рис был внизу! Нет, вот где Рис, выкрикивая проклятья на уэльском языке в адрес рабочих каменоломен, опьяненных жаждой крови, он вертел своим топором и мечом, пытаясь направить своих непокорных воинов в нужном направлении. Он удерживал их всех вместе. Оксфорд отступал.

После звона оружия и пронзительных воплей тишина, наступившая в результате разведения войск, была просто шокирующей. Генрих попытался заглотнуть слюну, но рот был до боли сухой. В нескольких футах между противоборствующими армиями, которые тяжело дыша смотрели друг на друга, лежали мертвые и раненые солдаты. Генрих засмотрелся на них. Некоторые слабо двигались, другие лежали без движения.

– Они смешали свою кровь, – подумал Генрих. – Когда люди могут быть еще ближе после этого? А они стараются уничтожить друг друга. В эти горькие времена смешение крови ничего не значило. Безнравственный дядя убивает беспомощного племянника, а брат сражается с братом на поле брани.

– Толбот верен, – с облегчением закричал Джаспер. – Посмотрите, как он рвется вперед.

Сила у него была не большая, но люди были дерзкими и пылкими.

Войска Оксфорда пришли в чувство, как только Толбот бросился вперед на правое крыло, поддерживая французов. Излучающая свет звезда, получив преимущество, двинулась вперед. Память десятилетнего унизительного заключения в тюрьме превратило девиз «За Англию и Святого Георга» в возглас страстного желания настоящей свободы, которую им могла принести только победа в этом сражении. Рис, находившийся внизу, почти утонул в диком крике сражения, которое было слышно со стороны уэльсцев.

– Гарри, Норфолк внизу!

– Вперед! – воскликнул Генрих. – Вперед!

И как будто его воля заставила армию двигаться вперед. Люди Глостера отступили. Подсознательно Генриху хотелось знать, как обстоят дела на других опасных точках, но его глаза не могли оторваться от сражения. Ему казалось, если он сделает это, то может случиться катастрофа. Глостер потерял бы больше своего резерва; Нортумберленд изменил бы свои планы и пустил бы атаку на самотек; Стэнли…

– Гарри, Глостер пошел в атаку. Он сам присоединился к сражению.

Кровь Генриха билась так сильно в его горле, что он почувствовал удушье. Он слишком хорошо знал репутацию Ричарда, как воина. Какое-то мгновение его взгляд был устремлен на знамя Оксфорда. Оно двигалось все быстрее и быстрее.

– Будьте готовы, – сказал Генрих. – Если Глостер будет атаковать, мы должны встретить его.

Он положил руку на забрало шлема.

– Подождите, – крикнул Джаспер. Его голос от возбуждения перешел в вопль. – Он не собирается атаковать Оксфорда. Он движется сюда.

– Эджкомб, – резко крикнул Генрих. – Поезжай к Уильяму Стэнли. Скажи ему, чтобы он отрезал путь к отступлению Глостера, как только он проедет.

Тюдор не был героем. У него было большое желание приказать сэру Уильяму напасть на Глостера и убить его до того, как он достигнет холма, но он боялся, что такой приказ будет проигнорирован. Но что еще хуже, проигнорировав приказ и тем самым утратив возможность получить какое бы то ни было вознаграждение от Генриха за сотрудничество, сэр Уильям может попытаться спасти свои силы путем присоединения к Ричарду во время атаки.

– Сир, лорд Стэнли наступает.

– Сэвидж вступает в бой, – это был спокойный голос Пойнингса.

– Где, черт побери, Глостер? – прорычал Джаспер.

– Здесь, – воскликнул Брэндон. – Вот он едет. Свинья, убийца, он еще осмеливается носить корону.

Он сбросил свой щит, схватил красное знамя Кадвалладера с изображением дракона и свирепо потряс им.

– Англия и Святой Георг! Король Генрих и Святой Георг!

Генрих опустил забрало, и вытянул меч вперед. Это была слишком малая защита против боевого топора Глостера, который он держал в руке с такой угрозой. Но предел досягаемости у меча был больше. Боевой топор против боевого топора – это безнадежно. Генрих был сам превосходным борцом и он знал, что Ричард Глостер искал встречи с ним и только с ним. Сейчас Генрих не чувствовал ни страха, ни беспомощности. Он не будет больше ждать. Он никогда не будет бегать снова. Что должно случиться, то случится здесь и сейчас. Генрих не надеялся сбить Ричарда; он знал, что не сможет. Но если он сможет держать его на расстоянии, то Брэндон, Пойнингс и Пембрук, фактически каждый человек из сотни, окружавших его, с радостью отдадут свою жизнь, чтобы завершить это великое дело.

– Стойте и принимайте, – спокойно сказал Генрих. Слабое преимущество, которое можно было извлечь в результате мгновенной атаки внизу холма, не оправдывало опасности быть разделенными на части. Лес пик был направлен вперед. Шум битвы стал тонуть в нарастающем грохоте лошадиных копыт. Генрих до боли в пальцах сжимал щит и пытался заглотнуть ком в горле, который затруднял дыхание. Он не в первый раз принимал участие в сражении, но никогда раньше не был единственной мишенью направленной атаки.

– Стой! – крикнул Генрих, когда Джон Чени разорвал шеренги и как взбешенный ринулся по направлению к коронованной фигуре в центре передового отряда.

Трое, четверо человек выстрелили и Джон упал. Раздался треск сломанных копий; Пембрук с одной стороны, а Пойнингс с другой защищали Генриха, и он не получил ни одного удара. Затем все оказались близко для драки копьями. Целые копья и сломанные рукоятки были отброшены. Генрих отразил удар щитом, и нанес удар своим мечом. Сейчас он дышал свободно и ощущал лишь чувство раздражения от того, что Джаспер сильно теснил его с правой стороны, и он не мог свободно расправить свой меч. Брэндон, который не мог держать копье из-за красного знамени, оттеснил Пойнингса налево, подальше от Генриха, выхватил свой меч и со всей своей яростью набросился на врага. Он и Пембрук бросились вперед, и оба старались при этом находиться между Генрихом и теми, кто хотел достать его. Генрих, захваченный пылом сражения, не отставал от них.

– Остерегайся! Глостер! – выкрикнул Пойнингс, как только его оттеснили от группы Генриха люди Ричарда.

Он яростно наносил удары налево и направо, пытаясь освободиться, но коронованная особа в доспехах, сдвинутых с места со стороны правой руки и плеча для большей свободы действия боевым топором, бросилась мимо него прямо на Генриха. Поднялся топор. Генрих захватил ртом воздух, поднял свой щит и замахнулся мечом так, чтобы ударить острием и не подпустить Глостера. Сидя на ржавшей от бешенства лошади, Уильям Брэндон вытянул огненное знамя с изображением дракона так, чтобы оно осталось невредимым и метнулся всем телом между Генрихом и Ричардом. Глостер выкрикнул проклятье, поставленный в тупик на какое-то мгновение, выбил меч у Брэндона щитом, и удар, предназначенный Генриху, опустился на незащищенный левый бок Брэндона. Уильям мог отразить удар древком знамени Генриха, но это не пришло ему в голову. Если бы шест знамени сломался и знамя упало, то вся армия могла бы запаниковать, думая, что Генрих убит или сбежал. Всей силой своего могучего тела Брэндон воткнул древко знамени в землю и, еще более подвергая опасности свою шею, выкрикнул: «Король Генрих!» Топор вошел глубоко.