Говорящий со зверями - Андрей Геннадьевич Кощиенко

я выказать вам не могу… – стоя прямо, как палка, ответил Гайнц, при этом ощущая холодок страха, вьюном струящийся по спине.

– Темная госпожа, – поправила магистра Хель, окинув его внимательным взглядом.

– Что, простите?

– Темная госпожа. Я Темная госпожа, а не светлая.

– Да? Прошу простить мне мою оговорку, Темная госпожа. Вы… пришли за мной?

– Слишком много чести, магистр, слишком много чести… Возможно, это удар по вашему самолюбию, но вы ничего такого не совершили в жизни, чтобы за вами явилась лично я. Вы придете ко мне сами, как и все остальные простые смертные… И довольно скоро… – добавила, взглянув на него с прищуром, Хель. – Впрочем, у вас еще есть время…

– Сколько? – голосом, внезапно давшим «петуха», просипел Гайнц.

– Спроси Сатию, – усмехнулась Хель, – это по ее части судьбы плести… У меня к тебе другое дело, граф Гензбург…

Внезапно у всех смотрящих на Хель в глазах как-то «моргнуло», и они увидели богиню смерти сидящей над ними в черном кресле с высокой спинкой, к которому вели многочисленные полукруглые ступени длинной лестницы.

– Верховный магистр, ты знаешь эту девушку? – спросила Хель, величественным жестом руки указывая сверху на растерянную Стефанию.

– Да, Темная госпожа, – ошарашенно глянув на Стефи, ответил магистр, задирая голову.

– Это моя подопечная. В знак того, что я ее отметила, я подарила ей Черный цветок на испытании. Ты наверняка слышал об этом, не правда ли?

– Да, Темная госпожа, слышал, – ответил Гайнц.

– Тогда я хочу знать, верховный магистр, почему твои люди смеют поднимать на нее руку? На нее, избранную мной? Или мне считать, что твой орден бросает мне вызов?

– Э-э… Бе-э… Ме…

Магистр, выпучив глаза, издал ряд звуков, которые никак нельзя было отнести к разумным.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, Темная госпожа! – наконец собрался он с мыслями. – И думать не думал бросать вам вызов! Но кто посмел поднять руку на избранницу? Кто этот идиот?

– Вот он…

С последним словом, произнесенным Хель, из воздуха выпал мужчина в мантии Белого ордена, с ошалевшим видом судорожно сжимая в правой руке блестящую ложку.

– А-а-а, магистр Вэй! – опознал в выпавшем своего коллегу верховный магистр. – Обедаете?

– Э-э… Да!

– Приятного аппетита.

– Спасибо… Что… происходит?

– Это вас я хочу спросить – что происходит? Госпожа Хель жалуется, что вы ведете себя неподобающим образом по отношению к ее подопечной!

– Жалуюсь? – искренне удивилась с высоты своего трона Хель. – Я? Жалуюсь? Магистр, прошу вас следить за тем, что вы говорите. Иначе я и впрямь решу, что меня тут недостаточно уважают.

– Э-э… – проблеял покрасневший верховный магистр, лихорадочно соображая, как выйти из глупой ситуации, в которую сам себя загнал.

Неожиданно на помощь ему пришел магистр Вэй.

– Я все равно тебя не боюсь! – громко прокричал он, сделав шаг в сторону Хель и высоко подняв вверх руку с зажатой в ней ложкой. – Не боюсь! Я поклоняюсь божеству сияющего света Гендальтону Светлому и нахожусь под его покровительством! Да, это я, я приказал ее отравить! Потому что темным нет места на земле!

Вэя колотила крупная дрожь, но стоял он прямо, гордо задрав подбородок.

– Браво, магистр! – ответила Хель, сделав несколько неспешных хлопков ладонями. – Браво! Вижу, что с воспитанием фанатиков Белый орден справляется на «отлично». Даже смерти не боятся… Высказать в лицо Хель все, что думаешь, и умереть героем… Такой простой и ясный путь к славе… Хм… А как дела у маленькой Адели? – неожиданно меняя тему, спросила Хель, обращаясь к магистру. – Твоей внучке через месяц исполнится три года, не так ли?

Казалось, что вся кровь разом отлила от лица магистра. Оно стало белым-белым, как мел.

– А ее мать, твоя дочь, очень ее любит, ведь правда? – спокойным голосом продолжила Хель. – А ты души не чаешь в них обеих… И их потеря лишит твою жизнь всяческого смысла… Я права? Вижу, что права, магистр. Понимаешь, Вэй, для того чтобы стать мертвецом – совершенно не обязательно сначала умереть. Порой для этого достаточно всего лишь потерять что-то дорогое. И тогда смерть станет не проклятием, а желанным благом… Но ведь я могу и не принять тебя, смелый магистр… Это в моей власти… Вечность страданий, в которых повинен только ты…

Хель сделала паузу, неспешно разглядывая магистра своими прозрачными глазами. Во дворе стояла мертвая тишина.

– Что же ты молчишь? – вновь заговорила Темная госпожа.

Магистр ничего не ответил. Глазами, полными ужаса, он смотрел на богиню, не в силах вымолвить ни слова.

– Я вижу, Вэй, что ты только что осознал: у всех есть привязанности, потеря которых может быть весьма болезненной… Поэтому – совет. Когда в следующий раз будешь что-то делать, попробуй сначала подумать, что творимое тобой вполне может кому-то не понравиться… Ведь ты уже немолод, магистр, пора бы уже начинать думать…

Поняв, что богиня его прощает, Вэй рухнул на колени и зарыдал, закрыв лицо руками. Металлическая ложка, выпав из его руки, со звоном покатилась по серым камням двора. Хель чуть приподняла бровь, и Вэй исчез.

– Ложку забыл, – сказала Хель и посмотрела на нее. Ложка тоже исчезла.

– Впрочем, думаю, аппетита у него сейчас – никакого… Значит, так, – веско произнесла богиня, обращаясь к верховному магистру. – Девочка находится под моим покровительством. У нее есть предназначение, кроха которого не стоит всей вашей возни, целиком взятой. Поэтому доведи до всех своих магистров, паладинов и послушников: Стефания – избранная. Моя избранная. И все, кто замыслит что против нее, – будут иметь дело лично со мной. Это понятно?

– Да, госпожа! – сделал глубокий поклон верховный магистр.

– И в следующий раз, вполне возможно, таких разговоров, как сейчас, я разводить не стану. Кто меня знает, в каком я буду тогда настроении… Это тоже понятно?

– Да, Темная госпожа!

– Замечательно. Тогда не буду больше отвлекать вас от ваших занятий. До встречи, господин верховный магистр! Она непременно состоится.

– До встречи… – прошептал Гайнц, таращась на пустое место, где буквально мгновение назад стоял трон с Хель. – До встречи…

Университет