Похищение королевы - Аркадий Карасик

Крепость, самая настоящая крепость! Замок феодала, облагороженный современными этажами.

Странная личность, этот начитанный, образованный бандитский босс! Больше походит на крупного ученого, профессора или даже академика, чем на заурядного преступника. Барские замашки, отсутствие жестокости во взгляде, умение общаться с окружающими. Ни единной черточки, присущей, по моему мнению, узколобым дегенератам, бандитм любого, даже самого высокого ранга.

Я мысленно проследил внешность и характеры своих криминальных антигероев. Угрюмые и жестокие, алкаши и наркоманы, развратники и насильники. В этой "картинной галлерее" начисто отсутствуют думающие, тем более, гуманные люди. Один из последних - толстый, неопрятный, воняющий потом волосатый упырь, для которого что опрокинуть стопку, что замочить человека.

Такое же окружение - безжалостное, дурно пахнущее.

Доцент - редкое исключение.

Невольно вспомнилось - во время посещения особняка я не видел ни одной женщины. Если не считать молоденькой служанки. Как у всякого порядочного человека, у Доцента обязательно должна быть жена или любовница.

К примеру, у меня есть и временно брошенная законная супруга и будущая горячая наложница. А чем Геннадий Викторович хуже нищего писателя? Наоборот, значительно лучше. Во всяком случае - внешностью. Разве можно сравнить худого и костлявого Бодрова с подтянутым, широкоплечим "бизнесменом"? Тонкие черты его лица - полная противоположность широкоскулому с приплюснутым носом и обширной лысиной на полголовы - моему.

Впрочем, откуда мне знать - возможно, в недрах многокомнатного дворца находится целый гарем, в котором ожидают желанного приглашения в хозяйскую спальню десяток красавиц. Типа Верочки...

Вдруг у меня перехватило дыхание. В голове завертелась юлой немыслимая фантастическая мысль. Фантастическая и, одновременно, вполне реальная. Кто может гарантировать, что в придуманном мною гареме не сидит внучка стариков Сидоровых?

Тогда сразу все становится на свои места. Понятна необычная забота, которая проявляется по отношению к скромному писателю. Становится оправданным согласие Геннадия Викторовича отыскать "похищенную" девушку. Его полускрытая ирония по поводу моего желания "обратиться" в уголовный розыск. Даже удивительная способность криминального интеллигента безошибочно определять по какому номеру телефона я нахожусь в данный момент нашло об"яснение.

Обычно так и бывает: в муках рождается очередная версия, и факты немедленно подтасовываются для ее подтверждения. Если даже они не имеют к версии ни малейшего отношения - подгоняются, подстругиваются. Прогуливаясь по обширному холлу, я все больше и больше убеждался - Верочка сидит в запертой комнате, может быть, в соседней с холлом.

- Пойдемте, - появился ушедший для доклада Семен. - Вас ожидают.

Я словно вынырнул на поверхность, с недоумением поглядел на улыбчивого парня. Надо же так задуматься, чтобы начисто забыть о предстоящей встрече с Доцентом! Все же, возраст дает о себе знать. Пора уйти от активной деятельности в плане многопрофильных романов и переключиться на коротенькие рассказики из жизни... пернатых. Уменьшатся доходы и, соответственно, опасность.

Геннадий Викторович на этот раз не стоял, ожидая гостя, в центре гостиной - шел навстречу с протянутой для пожатия рукой.

- Наконец-то... Я, признаться, изрядно переволновался. Слава Богу, все обошлось благополучно... Приношу свои извинения за досадный случай на дороге... Сами видели, виновники наказаны и наказаны строго.

Действительно, строго... Я представил себе окровавленные тела водителя и пассажиров "форда" и содрогнулся от страха и... жалости... Кем бы они не были - убийцы или грабители - но они в первую очередь - люди, мыслящие существа. Не гуманней ли было "подставить" их уголовке? Пусть проводят следствие, передают дело в суд. Смертная казнь фактически отменена, но провести за решеткой десять-пятнадцать лет - достаточное наказание. Достойное цивилизованного общества.

- Вы мыслите привычными трафаретами, - будто подслушал мои сомнения Геннадий Викторович. - Провозглашенный лозунг "человек человеку - товарищ, друг и брат" не что иное, как натуральный обман. Вот "звери" - более точное определение.

- А мы с вами разве волки?

- Исключения бывают, без них нет закона. Я говорю в принципе.

"В принципе" Геннадий Викторович, конечно, прав, но не зря же говорят, что монолит, если посмотреть на него в микроскоп, монолитом не является - складывается из разных ядрышек, решеток, узлов. Так и человеческое общество. Подгонять его "под ранжир" товарищей либо хищных зверей - одинаково глупо.

Удивительно, но впервые за время нашего знакомства мы не обсуждали литературные произведения: ни мои, ни других авторов. Говорили на нейтральные темы, старательно обходя опасные "ямы" и "завалы". Говорили об экономике, возрождении разваленной промышленности, коррупции. Безадресно, не упоминая виновников и "спасителей". Короче, во всю чесали языки.

Первым не выдержал я.

- Простите, Геннадий Викторович, но меня все время мучает один вопрос. Он, как бы это выразиться, не из деликатных...

- Кажется я догадываюсь, - перебил меня хозяин. - Отвечу. Только предварительно немного выпьем и закусим.

Он не нажал на спрятанную в столе кнопку звонка, не повысил голос, но, тем не менее, в гостиную вкатился уже знакомый мне столик на колесиках. Рядом с ним возник передвижной бар.

Служанка поклонилась и исчезла. Только негромкий хлопок двери показал, что она не воспарилась сквозь лепной потолок и не вылетела на метле в окно.

На столике - фрукты, салаты, икра, масло. В открытой зеркальной пасти бара - вина и коньяки. Закуски не навалены на блюда - разложены аккуратными порциями, рассчитаными на умеренный аппетит собеседников, предпочитающих в первую очередь удовлетворить голод духовный.

После нескольких рюмок, без провозглашения пышных застольных тостов, Генналий Викторович положил в рот дольку мандарина и приступил к препарированию самого себя.

- Видимо, вас интересует, чем конкретно занимается возглавляемая мной фирма... Не ошибся? - кивком я подвердил: интересует именно это. - Могу еще раз успокоить - мои люди не убивают и не грабят мирных жителей. Уничтожение пассажиров "форда" - редкость, вызванная, как бы это выразиться... неожиданно возникшими проблемами. Если мне не изменяет память, эту тему мы уже обсуждали и я высказал вам свои соображения. Честно и открыто. Ликвидация же выслеживающих вас бандитов, повторяю, залог вашей и моей безопасности.

Как же здорово звучит это выражение "моей и вашей"! Будто главарь банды уже просмотрел мою анкету, нашел удовлетворительными ответы на заданные вопросы и подписал приказ о назначении в "штат" криминальной группировки. И я уже не просто писатель-детективщик, а рэкетир либо "форточник" либо карманник... Нет, скорей консультант босса по литературно-грабительским вопросам.

- Основное занятие моих сотрудников - "крыша". Мы представляем из себя некую охранную организацию или, если угодно, посредническую юридическую контору. Наедут рэкетиры на фирму, имеющую с нами договор, мы улаживаем возникший конфликт мирным путем. К силовым приемам прибегаем редко, только при крайней необходимости...

- И это занятие позволяет вам содержать... группировку? Плюс роскошный особняк, вернее - укрепленный замок современного феодала?

Геннадий Викторович спрятал насмешливую гримаску, наполнил пустые рюмки. Выразительно поднял свою - дескать, пью за ваше здоровье - пригубил и поставил на столик.

- Вы говорите так потому,что не представляете себе стоимости наших услуг. И не знаете, какими деньгами ворочают наши "клиенты"... Впрочем, это не должно вас интересовать... Главное, поверьте, я - не пахан, моя фирма не банда. Невозможность ее регистрации в Минюсте - очередной идиотизм властей. Я исхожу из того,что мощный преступный мир - не миф, а горькая реальность. Бессилие так называемых правоохранительных органов не позволяет им эффективно противостоять ему. Мы могли бы передать применение силовых приемов тому же уголовному розыску, оставив себе мирные переговоры и улаживание конфликтов между рэкетирами и их жертвами, между различными мафиозными группировками...

Доцент принялся азартно развивать свою идею, видел себя в качестве некоего третейского судьи. По его мнению, если и не прекратятся кровавые разборки, то их можно свести к минимуму, своевременным вмешательством предотвратить взрывы напичканных взрывчаткой машин, убийства в под"ездах и на лестничных площадках.

И все это мирным путем, договорными методами. Без насилия и крови.

Можно как угодно оценивать наивные мечты Доцента, ясно одно: он думающий человек, мучительно выискивающий свое место в современной жизни. Место не преступника и не стукача - некоего миротворца.