Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов) - Стефан Вайнфельд

— Меня зовут Та. Сердечно приветствую тебя на Сто Сорок Второй. Ты устал, не отрицай, я вижу страшную усталость в твоих глазах, это понятно, ты проделал дальний путь.

— Да, месяц, может, два, я потерял счет времени.

— Мы восстановим твои силы, дай руку. Ты много дней провел в темном помещении, пройдемся.

— Сколько здесь воздуха и света!

— Это заслуга двойной атмосферы и двойного солнца.

Мы стоим на возвышении. Вокруг разноцветные квадраты полей — карминные, желтые, синие. Над нами на аметистовом небе подвешены два огненных шара — меньший по извечным законам Вселенной вращается вокруг большего. Один оборот в час, каждые шестьдесят минут тени на Сто Сорок Второй меняют свое положение — истинный танец теней. Тени тут цветные, это очень веселая пестрота.

— Ты улыбнулся?!

— Потому что вы шутите надо мной.

— Шутим?

— Я ценю ваше гостеприимство; на этой планете в совершенстве овладели искусством создавать хорошее настроение, но этот пейзаж — искусственный; эта гигантская декорация, бескрайняя панорама, которую трудно охватить взглядом, ошеломляет своими размерами, размахом, я насытился уже с первого взгляда. Можно позавидовать вашим декораторам, художникам, конструкторам прекрасного и организаторам покоя. Да, все здесь заполнено добрым цветным покоем. Благодарю.

— Я была на берегу вашего океана. Приближался вечер, ветер согнал с неба облака и они, разорванные, лавиной обрушились на пляж. Человек, который водил нас по самым прекрасным уголкам Земли, сказал: «Циклон разрушил склады тюля, а может, это вуали сирен?» Прошло много времени, прежде чем меня убедили, что туман — такое же творение Природы, как и сверкающая на стебле травы капля росы.

— Понимаю.

— Теперь пойдем прямо вперед по Дороге Ста Ворот. Открытых Для Всех в Любую Пору Дня и Ночи.

— Оригинальное и очень длинное название.

— Потому что и дорога длинная, но благодаря всегда открытым воротам ее легко пройти.

— Я не вижу замков, ключей, ручек.

— Ворота сконструированы так, что открываются при первом вздохе, шум шагов раздвигает самые тяжелые створки.

— Помню, когда-то на Земле через ржавые ворота проходили тысячи людей…

— Ну, что глазеешь, словно баран на новые ворота! Не видел ворот?! Быстро, не останавливаться!

Узкий луч света пробивается сквозь щель между крышей и стеной. Стена от сырости и грязи покрыта липкой плесенью. Приближаются шаги. Опять заберут наверх на допрос.

— Тебе отказывает память? Ну, так я помогу. Время действия — сорок третий. Двенадцать часов восемь минут, место действия — город, захваченный нашими отборными дивизиями, следовательно, наш город. По нашей улице идет наш офицер, майор СС. Останавливается перед витриной цветочного магазина. Спустя минуту к нему подбегает какой-то мужчина. Так было? Ах, ты не помнишь?! Ты стоял в двух шагах от них, офицер упал, бандит обыскал его, забрал парабеллум и ушел. А ты?

— Я стоял перед витриной магазина.

— Цветочного?

— Нет, хозяйственного.

— Что дальше?

— Не помню. Все произошло так неожиданно.

— Ты испугался, да?

— Ну конечно.

— Наш агент все видел с балкона второго этажа. После выстрела улица опустела, ты, не успев убежать, вошел в магазин.

— Я не собирался бежать.

— Ты охранял убийцу.

— Нет, я случайно оказался на том месте.

— Перед витриной магазина? Что ты собирался покупать?

— Шнур для сушки белья.

— Внешность бандита, быстро!

— Я стоял спиной.

— После выстрела ты повернулся.

— Да, но тот человек стоял на коленях перед офицером, спиной ко мне.

— Спиной, спиной… Ты стоял спиной к нему, он стоял спиной к тебе… Думаешь, имеешь дело с идиотом?

— Нет.

— А потом?! Что было потом?

— Я вошел в магазин.

— Спиной?

— Нет, нормально.

— Почему ты не убежал вместе с другими?

— А зачем? Я долго искал магазин, где был бы шнур, решил, несмотря ни на что, купить его и уйти.

— Ты решил спрятаться. Ты — соучастник.

— Нет. Не знаю. Нет. Не помню. Не знаю. Не видел…

— Ты задумался?

— Пошли дальше.

— Отдохнем в саду, меня беспокоит цвет твоей кожи.

— Значит, и до вас дошли расистские бредни. — Ты очень бледен, лицо стало серым от боли.

— У меня ничто не болит.

— А пальцы, твои пальцы?

— Зажили. Едва я коснулся ногой вашей планеты, шрамы исчезли.

— Остались еще воспоминания, ты все время оборачиваешься… Теперь уже лучше, двойное солнце подрумянило тебе щеки.

— Куда ведут эти ступени?

— На фабрику Покоя.

— Покой это абстракция, разве можно изготовлять абстракцию?

— Сто Сорок Вторая специализируется на производстве абстракций. В этих лабораториях мы производим радость, удовлетворение, доброту, а также счастье; взгляни на эти огромные реторты.

— «Счастье личное», «Счастье семейное», «Счастье всеобщее», «Счастье исключительное», «Счастье безмерное», «Счастье космическое»! Любопытная продукция.

— Она очень ценится за пределами нашей системы. Счастье — товар чрезвычайно притягательный, наше счастье повсюду известно своим качеством, мы экспортируем его во многие места по всей Вселенной.

— Ну, а Земля, установили ли вы торговые контакты с моей планетой?

— Конечно. Многие люди на Земле пользуются счастьем, изготовленным в наших лабораториях.

— Почему не все?

— Соседняя планета, обозначенная номером Сто Сорок Три, конкурирует с нами, изготовляя абстракции, но только абстракции отрицательные; к сожалению, там достигли высоких результатов в производстве несчастья; у них энергичные, неразборчивые покупатели. Однако, я думаю, со временем мы охватим большинство вселенских рынков, изгнав с них товары, производимые нашими антагонистами. Именно эту цель, между прочим, преследует межпланетный обмен делегациями. Смотри, нам навстречу идет Тот.

— Бежим. Кто это — Тот?

— Тот присматривает за мыслительными процессами на всей нашей планете.

— Ради бога, простите, я опоздал, своевременно не приветствовал столь приятного гостя, все время думаю и думаю, это отнимает массу времени, человек перестает думать об одном и начинает думать о другом. Ох, скажу вам, это захватывает, поглощает, невероятно поглощает, потому что я думаю также и за других. Некоторых мучит слишком интенсивное мышление, тогда они приходят ко мне и говорят: «Дорогой Тот, мы устали от этого думания, будь добр, замени нас». Такой отдых от собственных мыслей прекрасно влияет на самочувствие, поэтому некоторое время я думаю за них, а когда бездумьем они регенерируют свои чувства, моя замена не нужна — освеженный мозг может продолжать прерванную работу.