Подземелье - Ваня Мордорский

Ксорх махнул рукой.

— Пошли! — рявкнул он и дети послушно исчезли внутри, в темноте проходов.

Зур’даха почти в то же мгновение грубо выхватили из линии и вытолкнули к остальным гоблинятам. К третьему десятку.

Ксорх посмотрел на Зур’даха. Что-то зажглось в его глазах, какая-то явно подленькая мысль.

— Этого ко второй партии, — указал он на Зур’даха, — Будет одиннадцатым.

Охотник выхвативший его, пожал плечами и втолкнул ко второй партии.

Гоблиненок стиснул зубы. Что-то ему совсем не понравилось в том, как его втолкнули ко второй десятке. С таким видом, мальчик знал, делаются подлянки. Но ведь…с ним одновременно отправляется еще десяток детей.

— Вы следующие, — обратился он к партии Зур’даха, — Повторять не буду, вы все уже слышали когда я говорил первой десятке. Вы делаете тоже самое что и они.

— Сажайте их. — кинул он двум молодым Охотникам.

Их отвели ко второй стене и посадили аккурат в дыры с красными отметками. Зур’дах уцепился низ дыры, — несколько камешков скатились из под его ног, — и подтянулся.

Пока они сидели и ждали, начали формировать следующие группы. И очень быстро оставшиеся группы подсадили к нужным дырам, — одну к красным, а две к белым. И какое-то неясное, нехорошее, тревожное предчувствие закралось в душу Зур’даха. То, как на них смотрели Охотники, — на их три группы, и вообще эти красные кресты…Все это было странно…А пахло подлянкой.

Зур’дах заглянул внутрь дыры.

Темно. Ничего не видно.

Возможно новое зрение и помогло бы что-то рассмотреть, но использовать его сейчас Зур’дах не мог, только дальше, поглубже, где точно никто его не увидит.

Гоблиненок выглянул наружу, еще раз посмотреть что происходит. Все застыли, и ждали команды Старшего Охотника.

— Так! — крикнул им Ксорх, — Пошли! — и взмахнул рукой.

Зур’дах сглотнул, и развернулся обратно, внутрь дыры.

Видел он впереди всего на несколько локтей, — не больше. Будто сам материал тоннеля поглощал свет. Сердце бешено колотилось, а костяной кинжал пока только мешал.

— Вперед, ну же! — раздался раздраженный голос Ксорха.

Видно кто-то из группы Зур’даха немного замешкался.

Гоблиненок сделал ползок вперед.

Тесно, — было первой мыслью Зур’даха.

И жестко.

Камни беспощадно впивались в коленки. Впрочем, это особо не отличалось от лазанья по стенам родной пещеры. Острые мелкие камни и там были так же немилосердны как и здесь.

А еще воздух. Спертый и тяжелый, будто пылью тряхнули перед самым лицом и заставили дышать. Противно, тяжело, неприятно.

Зур’дах прополз расстояние локтей сорок и немного приостановился.

Примостился ухом к стенке. Мелькнула мысль, что если расстояние между тоннелями небольшое, то можно услышать соседних мальчишек ползущих вперед.

Ничего…

Соседних мальчишек он не услышал. Только тишину.

Гоблиненок продолжил путь.

Только Зур’дах продолжил движение вперед, тоннель вновь наполнился шорохами и дыханием которые издавал он сам.

Остальной мир, со взрослыми, охотниками, остался где-то там. Позади.

Был только Зур’дах и тоннель. Он прополз еще сотню локтей расстояния. Потом немного передохнул, повалившись всем телом на пол. Для этого места хватало.

Несмотря на то, что Зур’дах привык к подобным пещеркам и небольшим тоннелям, в этом становилось жутковато. Чем-то неуловимо опасным этот тоннель отличался от знакомых, привычных гоблиненку нор в пещере. Будто со всех сторон на него давила громадная масса камня, грозя расплющить в лепешку.

Уже через сотню локтей он начал использовать новое зрение. Оно все еще оставалось немного непредсказуемым, и выдавало разные результаты, как с той сеткой, которая то показывалась, то исчезла, — но одно было бесспорно, зрение стало лучше.

И сейчас оно помогало разглядеть уже на пять шагов перед собой, пусть и выглядело все немного размытым. Однако, пока никакой опасности впереди он не замечал. Хорошо хоть ожидать ее сзади не нужно было.

Пройдя расстояние в еще несколько сотен локтей, он остановился. Перевернулся на спину. Жгло колени. Гребанные камни кололись и царапались и сейчас колени представляли собой царапину на царапине. Он осторожно ощупал их, — влажные все в крови. Плохой знак.

На кровь всегда сбегалась всякая дрянь, от насекомых, до мелких хищников. Гоблиненок надеялся лишь на то, что в таком небольшом проходе крупных хищников быть не может. Но даже понимая это, какая-то необъяснимая тревога все равно не проходила, заставляя тело иногда непроизвольно трястись. И не покидало ощущение, что воздуха в тоннеле слишком мало, так мало, что не хватит даже на его одного.

Дышалось слишком тяжело. Но надо было ползти вперед. Побыстрее оказаться на другой стороне. Проскочить этот узкий тоннель. Выйти туда, где наконец можно будет вздохнуть полной грудью.

Вдруг Зур’дах ощутил, как в складках одежды что-то зашевелилось.

Светляк!

Он совсем о нем забыл.

Пусть немного посветит.

Тусклый свет озарил небольшое пространство вокруг гоблиненка. Так стало видно гораздо лучше. Зур’дах выставил трепыхающегося светляка перед собой как факел. Так свет распространялся еще дальше, шага на четыре. По слегка тухловатому свету гоблиненок понял — жук проголодался. В мешочке у него был спрятан корм и он сразу дал жуку щепотку еды, и тогда тот энергично и оживленно замотылял крыльями и вспыхнул ярче разгоняя мрак.

Накормив, он спрятал его. Пока что свет был без надобности. Он решил достать его попозже, — все — таки дорога предстоит еще длинная, а он в самом начале.

Главное, что сделал светляк, — это разогнал тревогу мальчика и испускаемым светом, и присутствием. Теперь гоблиненок вспомнил, что он не один в этом тоннеле.

Зур’дах продолжил путь. Правда новый рывок продлился недолго. Три сотни ползков вперед, — и пришлось остановиться.

Теперь тоннель стал как будто еще уже, и царапало не только коленки, но и спину, локти, ладони, — все чем он соприкасался с острыми камнями и стенками.

Вперед!

Какое-то время тоннель продолжал сужаться и будь