Канашибари - Ангелина Максимова

— Здесь нет выхода, — заключила я. — Это не та комната. Но чтобы выбраться из неё, нам надо достать ключ.

— Я не пойду! — закричала офисная работница.

— Еды… — прогремел на всю комнату противный голос. Он то переходил на высокие ноты, то хрипел. — Еды… Еще еды!

Меня передернуло, а женщина, сидящая на коленях, застонала. Тем временем в пасти на её затылке исчезла тарелка мисо[69], причем зубы раскусили миску, выплюнув часть осколков. Часть бульона потекла по волосам и шее женщины, телом которой овладел ёкай.

— Что же делать? — шепотом спросила Кандзаки. Она прижалась к стене, так же сделали и все остальные кроме, разве что, Ран. Она стояла перед Кандзаки и всматривалась в ёкая.

— Я думаю… — начала было девушка, как вдруг часть волос кинулась в нашу сторону и схватила женщину в кофте за руку.

От неожиданности та звонко вскрикнула, округлившимися глазами смотря на темно-синие волосы, обмотавшие её запястье. Лицо участницы искривила гримаса ужаса.

— А-а-а! — пронзительно завизжала женщина, когда волосы еще сильнее опутали её руку — от запястья и выше локтя, а затем потащили в сторону Футакучи-онны.

— Тамура-сан! — закричала офисная работница. — Тамура!

Женщина по фамилии Тамура упала на татами, а волосы всё тащили её рукой вперед прямо к ёкаю. Тамура сопротивлялась, пытаясь ухватиться за пол, скребла пальцами по татами с таким отчаянием, что сломала несколько ногтей.

— Ёсида-сан, помоги мне! — закричала Тамура, то протягивая вторую руку к знакомой, то вновь цепляясь за татами. — Помоги!

Но Ёсида стояла, бледная и испуганная, вжавшись в стену.

— Получи! — крикнула тем временем Кандзаки. Она схватила с пола тарелку с рисом и, стряхнув его на пол, кинула тарелку в одержимую женщину. Тарелка попала той в плечо и упала рядом.

— Она же разозлится! — взвизгнула Ёсида.

— Помогите! — почти плакала Тамура.

Я тоже стояла, не шевелясь, слишком испуганная и ошеломленная. В мою сторону полетело щупальце из волос, и я пригнулась, едва не вскрикнув. Часть волос коснулась моего затылка, и меня передернуло.

Кандзаки тем временем ударила тарелку о тарелку, и та раскололась на три части. Блондинка выбрала самый острый осколок и кинула его Тамуре.

— Ударь её! — крикнула Кандзаки и отскочила от еще одного щупальца. Оно прошлось по татами у ног девушки, схватив горстку риса, но потом словно передумало и кинулось к Тамуре, обхватывая еще и её ногу.

— А-а-а! — снова закричала женщина, которую потащило к пасти еще быстрее, но в последнюю секунду она все же успела схватить осколок. Второй взяла сама Кандзаки, а третий подняла я.

Тамура была уже близко к самой Футакучи-онне, и её рука нависла над пастью, щелкнувшей у самых пальцев женщины. Та завизжала, а по её покрасневшим щекам полились слезы.

— Попробуй сорвать ключ, — хладнокровно посоветовала ей Ран. Она шагнула в сторону от щупальца волос, подкинув ему кусочек сашими.

— Еды! Еды! — стонал тем временем ёкай, а Тамура выгибала пальцы, чтобы те оказались как можно дальше от зубов ёкая.

— Не стой! — крикнула мне Кандзаки. Девушка побежала прямо к ёкаю, и её действия отрезвили меня. Нельзя было ждать, пока нас по очереди съедят. Надо действовать.

— Нужен план! — крикнула я Кандзаки. — Подожди!

— Нет времени! — ответила мне нарядная девушка, ловко перепрыгивая через щупальце, которое тут же схватило миску с раменом, выплескивая часть бульона на татами. — Её же съедят!

Сказав это, Кандзаки, несмотря на платье, кувыркнулась на татами, ловко подскочив на ноги рядом с Футакучи-онной, и вонзила осколок тарелки ей в шею, прямо под жуткой пастью. Тело ёкая сотряслось, а Кандзаки надавила еще сильнее, отчего у женщины по шее потекла кровь, и одержимая застонала еще громче. Второй рот вторил ей жутким воплем. Щупальца ослабли, и Тамура вытянула из них свою руку, а потом выдернула ногу и, падая и запинаясь, кинулась к дальней стене.

Кандзаки покрутила осколок в плоти ёкая, вытащила его и занесла для второго удара, но тут девушку поперек туловища ударило одно из щупалец. Кандзаки отлетела назад. Щупальце кинулось прямо на нее, но девушка кинула в него свой ободок, и щупальце утащило его в пасть чудовища.

Пока зубы пережевывали ткань, я кинулась к одержимой женщине и упала перед ней на колени. Протянула руку, хватаясь за цепочку и дернула, пытаясь сорвать ключ с шеи Футакучи-онны.

Внезапно холодная рука схватила меня за запястье. Приподняв голову, женщина посмотрела мне прямо в глаза. Она была бледной, на её лице виднелся отпечаток боли, а под глазами залегли глубокие тени.

— Помоги… — прошептала она сипло, словно через силу. — Помоги мне…

На секунду мое сердце сжалось как от ужаса, так и от жалости. Я на мгновение задумалась о том, как бы помочь женщине, но потом вонзила осколок ей в руку, заставив вскрикнуть и убрать пальцы с моего запястья. На татами полилась кровь, пачкая и мои руки.

— Не могу, — сказала я, срывая ключ с шеи незнакомки, и кинулась к двери.

— Быстрее! — крикнула мне Ёсида. Она кинула в сторону куриный шашлычок и пнула тарелку с собой[70], пыталась отогнать от себя щупальца как можно дальше. За мной к выходу побежала Кандзаки.

Я так быстро бросилась от ёкая к выходу, что чуть не врезалась в дверь. Попыталась вставить ключ в замок, но трясущиеся пальцы отказывались слушаться.

— Быстрее! — нервно крикнула мне в ухо Ёсида, и я, поморщившись, резко прокрутила ключ и открыла дверь. Женщина дернула меня назад, так что я упала на спину, и первая выскочила за дверь. За ней выбежали Тамура и Ран, а Кандзаки схватила меня за рукав и потянула за собой.

Когда я была уже в дверях и видела знакомый — и, оказывается, такой безопасный — коридор, мою лодыжку обхватило щупальце и резко потянуло назад. Я упала на живот, больно ударившись локтями о пол и прикусив язык.

— Акияма-сан! — воскликнула Кандзаки и снова схватила меня за руку. Всем весом навалившись на дверь, Тамура захлопнула её, и я почувствовала, как хватка на моей ноге ослабла. Я села на пол и брезгливо тряхнула ногой. Обрубок щупальца посерел, и волосы рассыпались прахом.

Тамура упала на колени, тяжело дыша. Она разглядывала свою руку, которая чуть не оказалась в пасти ёкая, и заметно дрожала. Я поднялась, но мои ноги тряслись от пережитого ужаса и нахлынувшего адреналина, так что мне пришлось опереться о стену. Кандзаки была бледной и растрепанной, и широко распахнутыми глазами смотрела в пустоту. Одна только Ран, казалось, почти не впечатлилась увиденным. Она слегка улыбнулась:

— Молодец, Кандзаки-сан!