Стеклянная мадонна - Кэтрин Куксон

Спустя четверть часа пряжки скрылись под слоем жидкой грязи. Узкая дорога представляла собой цепочку луж, некоторые в добрый фут глубиной, в них она то и дело проваливалась.

Первым ее укрытием от дождя стал новый мост у дока, по которому к стапелям подходили груженные металлом вагоны. Здесь прятались от дождя еще несколько человек, и появление Аннабеллы не привлекло их внимания, так как они были ничуть не чище ее. Промокший капюшон свисал ей на глаза, поэтому никто не увидел безумного лица девушки и не поднял тревогу.

Как только дождь поутих, она вышла из-под моста, вошла в ворота и оказалась в Темпл-Тауне. Она знала, какую улицу и какой дом искать. Из год в год этим же путем катила карета, в которой сидели экскурсанты, направлявшиеся на стекольный завод. Отец гордился ее познаниями в области изготовления стекла и время от времени возил ее и мисс Ховард на завод. Гордился!.. Сейчас ей казалось невероятным, что от нее столько лет скрывали правду. С другой стороны, ее отец очень умен, умен и порочен, ему ничего не стоило обвести ее вокруг пальца. Недаром она часто задумывалась, нет ли связи между ним и той женщиной, которая, казалось, всегда поджидала его в одном и том же месте.

Оказавшись на нужной улице, она остановилась. От набережной отходил корабль, хлопая парусами; другой корабль, наоборот, скользил к причалу. Она смотрела на корабли, отвернувшись от домов, и, только достигнув середины улицы, резко развернулась, словно ее дернули за руку. Прямо перед ней стоял искомый дом. Он был только что выкрашен яркой светло-коричневой краской, на двери блестела медная ручка, рядом с дверью висел колокольчик.

Аннабелла не могла дотронуться до шнура. Она привалилась к стене, вцепившись обеими руками в намокший капюшон. Рядом остановился какой-то человек. Он скалился. На голове у него была фуражка, по лицу сбегали дождевые струи, зубы черные, поломанные. Она сделала еще один шаг к двери и потянула за шнур звонка. Человек пошел своей дорогой. Напоследок он оглянулся и одарил ее прощальной ухмылкой.

Дверь отворилась. Аннабелла прижималась спиной к стене. Она покосилась на мужчину, смотревшего на нее сверху вниз. Мужчина был очень крупный, настоящий гигант. У него расплющенное лицо и сломанный, свернутый на сторону нос. Аннабелла вобрала голову в плечи, но в следующий момент капюшон сполз у нее с головы. Мужчина широко разинул рот и выпучил глаза. Несколько раз взмахнув руками, он наконец обрел дар речи, но его голос показался слабым по сравнению с его фигурой.

– Мэри-Энн, Мэри-Энн! – позвал он.

Рядом с ним выросла молодая женщина в свободном платье с большим вырезом на груди. Присмотревшись к гостье, она воскликнула:

– Святой Боже!

Она схватила Аннабеллу за руку, словно боялась, что та растает в воздухе, и потянула за собой. В коридоре она взглянула на гиганта и сказала:

– Пожалуй, я скажу ей.

Тот закивал, по-прежнему сверля Аннабеллу глазами.

– Давай ее сюда. – Женщина провела Аннабеллу по узкому коридору, отпустила ее руку, открыла одну из дверей. Она ждала, пока Аннабелла войдет в комнату, но девушка стояла как вкопанная. Женщине пришлось снова схватить ее за руку и усадить на красный плюшевый стул.

Аннабелла сидела с прямой, как доска, спиной, не сводя глаз с мужчины, завороженная его взглядом. Потом она шевельнулась, уловив знакомый запах: точно такой же в Усадьбе доносился из бильярдной, где курили сигары и пили вино и эль. Запах был довольно приятный.

Дверь распахнулась. Аннабелла обернулась и увидела хорошо знакомую женщину в сопровождении молодой особы, встретившей Анабеллу. Девушка вскочила и раскрыла рот в безмолвном крике.

– Что вы тут делаете?!

На этот раз знакомое лицо не было накрашено. Женщина выглядела вполне заурядно, как их служанка Когг, с той разницей, что Когг носила симпатичное форменное платье, а на этой женщине, как и на другой, помоложе, было нечто свободное и вульгарное.

– Отвечайте! Что вы здесь делаете? Что случилось?

– Меня прислал отец.

– Что?!

Вся троица переглянулась и опять уставилась на нее.

– Вы моя мать?

– Господи!

Женщина схватилась за голову. Это очень походило на отчаянный жест отца, только у нее он не сопровождался яростью.

– Мерзавец! – Женщина отвернулась, прошла к камину, потом вернулась. Сложив руки на груди, она негромко попросила: – Расскажите нам, что произошло.

Аннабелла задумалась. Ей приходилось тщательно подбирать слова, потому что в голове у нее царил полный сумбур. На фоне этого сумбура выделялся только вопрос, который она уже задала. Он пламенел у нее перед глазами, и ей оставалось только повторить его:

– Вы – моя мать?

Женщина выпрямилась, поджала губы, уперла руки в бока. Прежде чем ответить, она посмотрела на гиганта и свою спутницу. Ответ ее был бесхитростен:

– Да, я твоя мать.

Значит, правда! А она-то надеялась, что отец просто хотел уязвить мать – то есть не мать… Теперь она знала правду: ее мать – вот эта женщина.

– Но ты не беспокойся. – Женщина наклонилась к ней и похлопала по руке. – Погоди, потом я все тебе объясню.

– Я не могу остаться надолго. Пожалуйста, объясните сейчас.

Просьба была учтивой, но в голосе Аннабеллы прозвучала такая отчаянная мольба, что женщина снова схватилась за голову. Потом, опустившись на край кушетки, она заговорила:

– Я желала тебе добра. Он… У него не было своих детей, то есть она не рожала, вот я и подумала, что так будет лучше. К тому же я не могла оставить тебя здесь. Что бы ты сказала, когда выросла? Я хотела, как лучше. Мне было нелегко на это решиться, потому что я знала, что больше не рожу, уж я-то в таких вещах разбираюсь. А теперь ты ответь: что стряслось? Он не мог поступить так, чтобы наказать меня, иначе сделал бы это еще год назад. – Она перевела взгляд на своих спутников, словно те могли предложить подходящую версию.

– Я отказалась выйти замуж за мистера Бостона.

– Что?!

– Я отказалась выйти за Бостона.

– Только из-за этого? Он так и сказал? Хорош! – Ее словно подбросило вверх. Она заметалась по комнате, выкрикивая слова, от которых Аннабелле делалось дурно: – Грязный, вонючий кабан! Мерзкая свинья! Я его узнаю, это его штучки! Он по уши в долгах! Ее он держал, как долговую расписку, думал, что так расквитается с Джорджем, а когда не вышло, проклятая скотина удумала вот это! Ничего, он у меня попляшет! Мэри-Энн! – Она обернулась к молодой женщине, оскалив зубы. – Я с ним расквитаюсь, вот увидишь!

– Я вас не осуждаю. – Мэри-Энн кивнула хозяйке. – Но как вы это сделаете?

– Найду способ. Держу пари, что он остынет и кинется ее разыскивать, потому что на самом деле он души в ней не чает. Как он топорщил перья, когда рассказывал о ней, – чистый павлин! Ничего, я собью с него спесь, я наброшу на него веревку, не сойти мне с этого места. Ты не против, Джимми?