С первого взгляда - Шейла Бишоп

Он молча вытащил сигарету и закурил.

– Можно мне тоже? – попросила София.

Руфус щелчком отправил пачку через стол, предоставив жене самой позаботиться о себе. И наблюдал, как она вертит сигарету трясущимися пальцами и пытается зажечь спичку. Наконец София глубоко затянулась и почувствовала себя немного смелее.

– Что ты собираешься предпринять? – задала она вопрос.

– Во всяком случае, я не собираюсь запирать тебя в пещере.

Горечь, прозвучавшая в ответе, была как удар по лицу. София тяжело сглотнула.

– Я имею в виду… Майлза.

– Он так много для тебя значит? Нет, забудь, – поспешно поправился Руфус. – Это ведь вопрос ревнивого мужа, так?

– Просто я чувствую ответственность за Майлза. Он оклеветал твою семью…

– Ты меня удивляешь, – фыркнул Руфус. – Меня не волнует его мнение обо мне, о моей семье или о моей жене. К тому же я все равно ничего не смогу с ним сделать, даже сломать его чертову шею, поскольку он уже валяется в госпитале с двумя сломанными ребрами. Если же я его уволю, меня будет преследовать мысль, что я поступил так из мести. Так что я просто постараюсь найти паршивцу другую приличную работу, раз уж ему не нравится африканская программа Фонда. К счастью, у нас достаточно связей в академических кругах… Интересно, как ему понравится американский университет? Там у него есть шанс найти кого-нибудь, желающего вложить деньги в его проекты. Я посмотрю, что можно сделать.

София назвала это великодушным поступком. Руфус пожал плечами:

– Во-первых, я очень любил Рэй. Во-вторых, я думал, что, если мы найдем Майлзу другого спонсора, он больше не появится в Ринге. Я даже принес сюда его чертовы бумаги, чтобы посмотреть, над чем он работает. А когда ты так внезапно примчалась в дом, я понял, что должен избавить тебя от страданий, иначе ты потеряешь голову от беспокойства о письмах… В общем, я многое сделал, чтобы избежать решительного столкновения, но я уже на пределе.

Воцарилось напряженное молчание.

– Знаю, я была полной идиоткой, – наконец сказала София. – И нагородила так много лжи, что даже не представляю себе, как ты сможешь узнать, что я говорю правду. Но надеюсь, ты поверишь, что я… никогда не делала с Майлзом ничего плохого!

– Есть простой способ это доказать. Я могу прочесть твои письма.

Вот она и попалась! Если муж их прочтет, он, конечно, не найдет там никаких признаков заурядной любовной связи. Но вместо этого раскроются другие измены: гнев, ярость, злость, безжалостность, скрытая насмешка, все ее личные обиды, о которых она без утайки рассказывала чужому человеку… София, оцепенев, молча наблюдала, как Руфус подходит к столу. Он не притронулся к письмам, просто стоял и смотрел на жену сверху вниз.

– А теперь послушай меня, моя девочка. – Тон его был спокойный, сдержанный и совершенно непреклонный. – Я не обвиняю тебя в том, что ты спала с Майлзом. Теперь я знаю тебя лучше, чем раньше, и не верю, что ты могла поступиться своими принципами, сделать что-то наносящее ущерб твоему чувству собственного достоинства. Ты слишком высокого мнения о себе. Но есть другие способы предать наш брак – не стану перечислять их тебе. И у меня нет ни малейшего желания читать твои письма. Все в прошлом. Ты не одна виновата. Ничего подобного не произошло бы, не обращайся я с тобой так отвратительно. Впредь мы больше не будем обсуждать это. Но есть кое-что, что мы должны выяснить прямо сейчас, раз и навсегда.

– Прости, – пробормотала вдруг София и залилась слезами. Разрыдавшись, она уже не могла остановиться. Два года она втайне кичилась своим целомудрием. Если Руфус прав, значит, ей нечем гордиться.

– София!

– Я очень сожалею… – всхлипнула она.

– Не плачь. Я вовсе не хотел, чтобы ты чувствовала себя несчастной.

Он положил руку ей на плечо, и тут Софию подвел рефлекс: мышцы ее напряглись, она отпрянула от мужа. Он побледнел.

– Я не собирался причинять тебе боль. София, ты не можешь доверять мне даже сейчас? Хотел бы я объяснить, как трудно жить с женщиной и знать, что она меня боится…

София уловила в его голосе нотку отчаяния и попыталась улыбнуться. Руфус медленно приблизился, погладил ее плечи, затем она почувствовала нежные прикосновения его пальцев на своей спине.

– Я не боюсь, дорогой. Пожалуйста, не думай так. Ты был очень добр и терпелив… Но я этого не замечала, я не понимала, что ты становишься день ото дня все лучше, а я остаюсь прежней. Какой же стервой я была! Прости, прости!

Руфус развернул жену к себе, заставил поднять голову и посмотреть на него, затем поцеловал ее, и они оба ощутили вкус соленых слез на губах.

София вцепилась в мужа, схватившись за лацканы его пиджака:

– Все будет хорошо, правда, любимый?

– Все будет хорошо, – серьезно ответил ей Руфус.

Воскресная служба в церкви Святого Михаила превратилась сама собой в благодарственный молебен. Церковь была переполнена, Ленчерды явились в полном составе, даже самые отъявленные безбожники пришли – Виктор проделал длинный кружной путь через Азехед, тетушка Флоренс пешком спустилась с холма и церемонно уселась на церковной скамье. Ни у кого из родственников не хватило духу спросить, что привело их сюда.

Когда служба закончилась, все высыпали во двор. Утро было ясным, и с церковной возвышенности люди могли окинуть взглядом пейзаж через три дня после наводнения.

Большая часть воды отступила и впиталась в почву, оставив после себя хаос и опустошение. Везде был ил – на стенах домов, на колесах машин, на ботинках. Улицы города покрылись сплошным ковром липкой грязи. Лужи – редкие заплаты на ковре – приятно контрастировали с этой вонючей мерзостью и ярко блестели в солнечных лучах.

Виктор подошел к Руфусу:

– Какие новости о твоей машине?

– Все еще под водой. Виктор, я так и не поблагодарил тебя за спасение Софии…

– Я просто подвез ее.

– Да, но, если бы ты не появился у «Романскомб» в критический момент, они оба, София и Майлз, утонули бы.

Виктор бросил удивленный взгляд на Софию, которая стояла рядом с мужем.

– Тебе не о чем больше беспокоиться, – вспыхнув, сказала она. – Руфус знает все.

«Все ли?» – подумал Виктор.

– Я очень рад, что ты ему рассказала, – произнес он.

София поколебалась, затем сухо пояснила:

– На самом деле я ему ничего не рассказывала, он сам уже давно все знал. – И теснее прижалась к мужу.

Руфус улыбнулся:

– Не будем вдаваться в подробности. Это вряд ли интересно Виктору.

«Вот в этом, приятель, ты ошибаешься!» – подумал Виктор, совершенно ошеломленный. Он заметил, что в браке его кузена наметились едва различимые изменения, и, очевидно, произошло все вчера вечером. Если Руфус действительно «давно все знал», это еще более удивительно!