Боевой устав Гоблина - Вадим Косинцев

– Похоже.

Зийла расслабилась и вольно прижалась к моей спине, напомнив вчерашний поход в руины. Жалко, нельзя рычаги выпустить. Хотя какого черта? Знай себе дави педаль, а черепаха сама вывезет. Однако рано я возрадовался. Триплекс почему-то стал мутнеть, уровень воды снаружи подниматься… И вот уже радостные гоблины, тыкающие в бронечерепаху пальцами, остались над поверхностью реки, а животное плавно ткнулось лапами в дно.

– Что такое? – испуганная Зийла трясла меня за плечо. – Эй, очнись! Почему мы под водой?

– Откуда я знаю?

Я прикрыл голову ладонью, ожидая, что сверху закапает речная вода, кишащая смертельными микробами, вирусами и амебами. Но панцирь пока не протекал. Я всмотрелся в триплекс и увидел чью-то раззявленную пасть. Та внезапно клацнула зубами перед самым моим носом, и я отшатнулся.

– Что? – встрепенулась десятник. – Что там?

– Челюсти.

– Что же ты встал? Гони!

Я послушно тронул черепаху и смял неведомого обладателя зубов. Двигалось боевое животное или нет, было непонятно, потому что обстановка под водой оставалась смутной. Или, скорее, мутной. Кто-то там шнырял с агрессивными планами, кусал панцирь с неприятным лязгом и когтил лапами. Но броня была крепка. Черепаха тоже вроде не захлебывалась. Но долго ли будет продолжаться такое счастье? Рано или поздно закончится кислород, и тогда… Но об этом лучше не думать.

– Что-то мы долго едем, – сказал я тревожно. – Развернуло нас, что ли? До Ксакбурра под водой не дотянем?

– Задохнемся раньше, – поморщилась Зийла.

Я и сам уже почувствовал, что воздуха перестает хватать. Но удариться в панику себе не позволил, а вместо этого еще раз топнул по педали. И моментально врезался во что-то неподъемное. Гоблинша чуть не раздавила меня о передний щиток панциря.

– Наср! – выругалась она. Потом отодвинула меня и сама уставилась в триплекс. – Это еще что такое? Ни черта не понятно. Сдай-ка назад.

Я передвинул рычаг, черепаха попятилась. Сделалось видно, что мы уткнулись в тушу бегемота. Тот как раз решил посмотреть, что его беспокоит со стороны кормы. Зийла тоже догадалась об этом и завопила:

– Гони отсюда! Сейчас как укусит!

И я помчался, забыв про удушье. Рыбы так и замелькали снаружи. Одного молодого крокодила размазало по панцирю, и его хвост какое-то время болтался перед наружной частью триплекса. Еще кривлялись какие-то верткие гады, похожие на тритонов. Даже, кажется, съедобная змея хухум проскочила.

Я уже отчаялся когда-нибудь добраться до берега, все равно какого, как вдруг по панцирю опять что-то мощно ударило. В тот же миг показалась яркая тропическая зелень, но видно ее было сквозь загадочный бурый завал. Словно великан напялил на черепаху свой поношенный парик. Задыхаясь от ужаса или удушья, Зийла распахнула люк, чтобы выскочить наружу, но с визгом рухнула обратно.

Визжать она не переставала и внутри. Да и снаружи на панцире было как-то чересчур шумно. Причем орал не один человек, а сразу много, не меньше войскового отделения. Через секунду после отступления Зийлы внутрь панциря полетели ошметки тины, потом наверху мелькнул огромный зазубренный хвост. А скоро показалась в люке и морда с настоящими зубами.

Я не растерялся и живо нашарил на поясе десятника жезл. Пятнистый монстр совсем озверел и нагло топтал броню, однако продолжалось это безобразие недолго. Я приставил к его шее кристалл и выпустил два разряда. Туша обмякла.

Зийла еще немного поверещала, но скоро опомнилась и придала лицу высокомерное выражение.

– Ну? – сердито спросила она, забирая у меня оружие. – Что застыл? Убирай теперь. Это приказ.

На мою макушку полилась струйка крокодильей слюны пополам с кровью. Я сокрушенно размазал вонючий коктейль по волосам и уперся в тушу руками. Было противно. Но навыки российского сержанта не пропали втуне, и скоро мертвая тварь соскользнула в воду. Там на нее напали неведомые обитатели глубин и быстро уволокли на дно. Наверное, свои же братья крокодилы постарались.

Я выглянул наружу. Оказывается, черепаха врезалась в плот и сокрушила его. Однако находившимся на плоту гоблинам повезло – покатый берег был близко. Солдаты Черного Шамана благополучно выскочили на сушу и теперь дружно орали, обвиняя меня в том, что я чуть не утопил их. Правда, не слишком громко – голоса у них успели подсесть от воплей ужаса. Даже сам Хуру-Гезонс вылез из черепахи и недовольно таращился на меня. А тысячник Боксугр что-то говорил командарму и со зловещим видом тыкал пальцем в боевой жезл.

Я взопрел от страха и нырнул обратно под панцирь.

– Что там? – брезгливо поинтересовалась Зийла. – Ну у тебя и рожа, солдат. Зачем ты крокодильи сопли по башке размазал? Давай правь к берегу.

Я нехотя развернул черепаху в нужном направлении. Она медленно вылезла из реки и взобралась на склон. Я приготовился получить по ушам и уступить теплое место за рычагами Кваквасе, чьи злорадные вопли уже доносились снаружи.

Тысячник Боксугр, возомнивший, что я – шпион киафу, хотел казнить меня на месте, но Зийле удалось меня отстоять. Она обнаружила, что какой-то злоумышленник вывернул пробки из подвесок плавучести бронечерепахи. Поплавки наполнились водой, поэтому, собственно, черепаха и пошла ко дну.

Когда этот факт выяснился, Черный Шаман скомандовал продолжать марш. И подонок Квакваса куда-то пропал за спинами товарищей. Придурок! Ведь если бы бронечерепаха утонула, не видать ему вожделенного места погонщика. Разбираться с ним было некогда – колонна наконец-то пришла в движение. Я едва успел плеснуть воды на грязное лицо да отхлебнуть из фляги.

Зрители на противоположном берегу Касуку, видимо ждавшие казни шпиона, разочарованно пошумели и рассеялись.

Мутные воды Касуку в первые секунды после погружения лишили Люсьена практически всех органов чувств, кроме разве что осязания. Но уже спустя короткий интервал времени все наладилось – и подводный мир стал почти таким же прозрачным, как наземный.

Окажись Люсьен в таких условиях еще сутки назад, до контакта с содержимым чародейской емкости, он наверняка погиб бы. Открытые после множественных ранений внутренности оказались бы залиты водой. Он бы попросту рухнул на грязное дно, став там грудой мусора, каких виднелось немало. Сейчас же прочнейшая пленка ремонтной субстанции надежно защищала каждый квадратный дюйм его тела. Емкость с амброзией была помещена в укрытие, словно созданное для этого: в отверстие, пробитое при падении планера верхушкой пальмы.

Опасность от обитателей реки Люсьену тем более не грозила, как и укрытому броней командиру. Но так было только поначалу. Затем черепаха внезапно прекратила уверенное движение к цели. Последовали хаотические рывки, удар о некое, судя по всему живое, препятствие. Потом еще один. Воды Касуку наполнились барахтающимися и вопящими от ужаса гоблинами.