Уж замуж невтерпеж - Ольга Степнова

– Хомяк убежал, и Ванькин кот начал на него охоту.

– Угу.

– Тогда Ванька принес кота ко мне, пока они не поймают хомяка и не посадят его в клетку.

– Угу.

– Кот оказался невоспитанный, ма!

– Угу.

– Сначала он вел себя хорошо, а потом ... пописал в телевизор. Телевизор был включен.

– А если вдуматься, то и пчелы ... фигня!

– Ты чего, ма?!

– Что с котом?

– Я позвонил Ваньке, он прибежал, мы вызвали ветеринаров на дом. А почему ты не спрашиваешь, что с телевизором?

– Что с телевизором?

– Телевизор сгорел, ма. Кот умер.

Я засмеялась.

– Ты чего, ма? – Васька искренне за меня испугался.

– Я одного не могу понять, как вы в новогоднюю ночь умудрились найти и вызвать трезвых ветеринаров?

– А кто сказал, что они были трезвые, ма?! Поэтому кот и умер. Вот собака бы никогда не пописала в телевизор!

Вечером меня разбудил колокольчик. Я обнаружила, что лежу на своей кровати, в дорогом брючном костюме, с невиданной красоты перстнями на пальцах и с умопомрачительным браслетом на запястье. Колокольчик продолжал трезвонить, я посмотрела на часы – восемь часов. Флюра ушла, Ива хочет есть. Минуту я боролась с провалом в памяти, вспоминая, откуда у меня такие дорогие вещи. Вспомнив, я подскочила в кровати.

Балашов не позвонил.

Я усердно повторяла ему на прощанье все свои телефоны – домашний, рабочий, снова домашний, и еще один рабочий. Когда я повторила их в шестой или седьмой раз, он самодовольно фыркнул и сказал, что у него отличная память.

– Особенно на отчества, – съязвила я.

Он не понял юмора и серьезно кивнул. По-моему, он уже думал о чем-то другом. О новом производстве.

И вот уже восемь вечера, а он не позвонил. Или я проспала? Я выскочила в коридор.

– Мне никто не звонил?!! – заорала я.

В ответ я услышала только звон колокольчика, ставшего уже истерическим. Наверное, Васька спит, Флюра ушла, а Ива очень хочет есть.

Я открыла дверь ее комнаты.

– Мне никто не звонил?

– Да кто же будет тебе звонить в двадцать утра первого января? – раздраженно спросила Ива, рассматривая пальцы своей левой ноги. Ногти на них были накрашены бордовым лаком.

– Ты хочешь есть? – спросила я.

– Я? С чего ты взяла? Я худею.

– Слава богу.

– Что – слава богу?!

– Что мне никто не звонил.

Ива с подозрением посмотрела на меня. Заметив мой костюм, она округлила глаза.

– Лорка, он тебе большой! Отдай мне.

– Какая тебе разница, в чем лежать под одеялом?

Ива насупилась.

– Я позвонила тебе, Лорка, чтобы сообщить, что у меня начал шевелиться большой палец правой ноги, – официальным тоном заявила она.

– Здорово. Почему ты тогда накрасила левую? Как у Ильфа и Петрова – «больной вымыл ногу, придя к врачу, он обнаружил, что вымыл не ту ногу»?

– Лорка! – заорала Ива. – Ты теперь всегда будешь таким хамлом? Я вызвала педикюршу на дом! Вот! – она высунула из-под одеяла вторую ногу. Ногти на ней тоже были бордовые. – Завела себе этого борова крутого, значит, все можно?!! Подожди, я скоро начну ходить! И, между прочим, я переписываюсь с канадским фермером, а он тоже не бедный!

У меня отвисла челюсть и я спросила совсем не то, о чем хотела спросить:

– И где ты его взяла, лежа в постели?

– В Службе знакомств, разумеется!

– А где ты берешь деньги? На педикюршу, на Службу знакомств?

Ива фыркнула.

– Теперь все работают в кредит! Мы же теперь не стеснены в средствах?! – Она кивнула на мои руки, имея в виду Кирины бриллианты. – Только ветеринары берут наличными и сразу. Всю свою пенсию я выложила за вызов ветеринаров, – продолжила она.

– Так много? – вяло удивилась я.

– Да. Понадобилось много гипса.

– Гипса?

– Ну да, мы сказали, что у кота электротравма. Они услышали слово «травма», но не услышали «электро». Наложили гипс. Много гипса, даже на морду. Если кот и был еще жив, то задохнулся.

– Ужас!

– Да. Ужас. Никогда не пользуйся ничьими услугами в Новый год. Тариф двойной, а результат плачевный.

– Что тебе принести на ужин?

– Я худею.

Я кивнула, вышла из комнаты, но вернулась.

– Откуда ты знаешь, что я была у Балашова?

– Господи, да об этом весь город знает! С самого утра местные телеканалы показывают экстренные выпуски новостей! Трезвонят о страшных убийствах в его доме! Мне позвонила Ирина Тимофеевна, Людка со второго этажа, Мария Петровна из соседнего дома, и даже Зинка-дворничиха. Все говорят, что видели по телевизору, как ты в обнимку с Балашовым ходишь хозяйкой по его дому! Ты его звонка ждешь? Мы разве не переедем к нему? Его женушку надолго засадят?! У него девочка? Сколько лет? Она уживется с Васькой?

Я вышла и закрыла собой дверь.

– Лорка, не забудь, нам нужен новый телевизор! А то я все новости теперь узнаю по телефону!

Он не позвонил ни второго, ни третьего. Были выходные, я безвылазно просидела дома, практически не вылезая из кровати, и прилично доплатив Флюре Фегматовне, чтобы она поплотнее пообщалась с Ивой в эти дни.

Четвертого Васька крикнул:

– Ма, тебя к телефону!

Я понеслась, чуть не разбив по дороге торшер, который покачал укоризненно своим стеклянным абажуром, но устоял.

– Слушаю! – заорала я в трубку.

– Ну, Лорка, ты даешь! – услышала я голос своей крутой подружки Нэльки. – Я видела тебя по ящику! Ты была там?!! Ужас! Приезжай! Расскажи!!!

– Не могу, заболела.

– Хочешь, займу тебе штуку баксов на собаку? У меня, конечно, шило с деньгами, но ради тебя...

– Готовь баксы. Приеду.

У истории должен быть счастливый финал. Мечты должны сбываться. Хотя бы Васькины.

Пятого я вышла на работу. Я безбожно проспала, разбудил меня звонок в дверь. Мне под расписку вручили повестку, в которой говорилось, что завтра я должна явиться на допрос к следователю в качестве свидетеля по делу тройного убийства в доме Балашова Я.А.

На кухне маялся небритый Вадик. Он рассматривал полку, на которой стояли банки со специями.

– Разве ты не работаешь? – поинтересовалась я, разглядывая его осунувшуюся физиономию. – Ты же устроился! Сторожем! На склад!

– Понимаешь, Лорик, – замямлил он, распространяя отвратный перегар, – это пафосная работа!

– Сторож?!!

– Ну да. Там нужно знание складского учета.

– Сторожу?

– Эх, Лорик! Сейчас даже уборщице нужна высшая математика! Пафосные люди! Пафосный склад! Мизерные деньги!

– Да, времена бандитов и лоботрясов проходят.

– Что, Лорик?

В агентстве на меня все как-то странно смотрели. Даже Ирина. Даже рыбы в аквариуме.

– Привет, Киселева! – весело поздоровалась со мной Деля. Она была свежа, бодра, подтянута, и смотрела на мир поверх новой серебристой оправы.

Я нырнула в свой кабинет. Пальмы в нем не было, зеркало исчезло, зато появились два новых рабочих стола. Прибежал Толик, швырнул мне на стол пачку бумаг, деловито сказал:

– Посмотри, Киселева, это сценарий презентации кампании, торгующей оргтехникой.

Я взяла бумаги и поинтересовалась:

– Мне нужно изображать на сцене копир?

– Что ты, – всерьез успокоил Толик, скользнув взглядом по Кириным бриллиантам, – всего лишь разнести шампанское гостям в костюме официантки.

Я усмехнулась. Моим привилегиям в агентстве пришел конец. Интересно, почему? Что растрезвонили местные новости? Что Балашов нищий? Что он уехал из страны? Или, что быстро и счастливо женился?

Я уронила голову на сценарий и залила его слезами. Слава богу, что мой телевизор сгорел!

Зря я разрыдалась, потому что как только я раскисла, в кабинет ввалились Сорокина и Жанна. У них был вид женщин, получивших от праздников все, чего они хотели – немного помятый, но очень довольный.

– Привет, – проблеяла Жанна. – Мы снова вместе?

Сорокина ничего не сказала. Усевшись за стол, она уставилась на мои кольца. Я подтянула ноги в драных сапогах поглубже под стул.

– Черт, – пробормотала я, протирая зареванные глаза, – аллергия замучила на ... олигархов.

Девицы выпучили на меня глаза, став похожими словно двойняшки.

Я взяла телефонную трубку и набрала номер Зои Артуровны.

– Зоя Артуровна, это Лора. Я беру того щенка, все-таки беру! Штука баксов – не деньги за такую собаку! Скажите, куда мне подъехать вечером?

– Лорочка, – расстроено протянула Зоя, и я поняла, что ничего хорошего она мне не скажет. – Лорочка, очень жаль, но вы опоздали! Вчера вечером продали последнего щеночка!

– Может, девочки еще остались? – прошептала я. – Девочки всегда остаются.

– Нет, – убитым голосом сказала Зоя. – Последнюю девочку вчера и забрали. Лорочка, а хотите тойчика, он очень мало кушает, мастиф – собака для очень состоятельных...