Гоблины: Жребий брошен. Сизифов труд. Пиррова победа (сборник) - Андрей Константинов

– …Да по логике вещей, к нам вообще не может быть никаких претензий. Уголовка не дала ни грамма полезной информации! Кроме «якобы» да «кабы». Да если бы мы знали, что киллер реально существует, мы для транспортировки этого чертова бухгалтера роту ОМОНа выписали бы… А так у нас при себе даже стволов не было! Скажи, Гришка?

– Так-то оно так, – согласился Холин. Согласился без особого, впрочем, энтузиазма. – Вот только результаты служебной проверки редко соотносятся с логикой.

– Знаете, когда Аристотель придумал логику, он на радостях устроил пир и велел заколоть 40 баранов. – многозначительно изрёк Крутов. – С тех пор бараны не любят логику.

– Ну и к чему ты это рассказал? – фыркнула Наташа.

– Не знаю. Просто вспомнилось.

– Это кто здесь баран? Я баран? Гришка баран?! – вскинулся Джамалов, по-своему интерпретировав смысл произнесенного Женей и узрев в нём намёк на оскорбление.

– Ильдар, успокойся. Это притча такая, – поспешила погасить намечающийся конфликт Северова.

– Такие притчи у нас причитаниями кончаются! Ясно, да? – грозно сверкнул очами Ильдар, и тут в курилку очень вовремя заглянул дежуривший сегодня Вучетич:

– Парни, на выход. Мешок с шефом вернулись. Вас требуют.

– Ну, раз требуют, значит, сейчас будем, – гася хабарик, тяжело вздохнул Холин. – Пошли, вспыльчивый ты наш…

…Ильдар и Григорий стояли посреди начальственного кабинета, переминаясь с ноги на ноги. С видом учеников начальной школы, уличённых в поджоге классного журнала.

– Ты только посмотри на них, Андрей Иванович! – ухмыльнулся Жмых, разглядывая подчиненных. – Ангелы. Херувимы, да и только.

– Не томите, Пал Андреевич. Что там насчет нас решили? Поутряни, за амбар, босиком по росе?

– Не дождетесь. Наверху решили, что лучше будет вам пока помучиться. Засим Андрею Ивановичу за плохую организацию планирования мероприятий по защите гражданина Айрапетяна объявляется строгий выговор с лишением квартальной премии.

– Во-во. Они – херувимы. А хер, увы, мне, – буркнул Мешок.

– А вам, голуби мои, просто выговоры, – невозмутимо продолжил «раздавать серьги» Жмых. – С условием, что части своих квартальных вы отпишете Андрею Ивановичу в качестве компенсации за моральный ущерб… Помимо этого, оперуполномоченному Джамалову полагается путёвка на санаторно-курортное лечение в пансионат «Дюны». От которой он отказался в пользу Совета ветеранов уголовного розыска. Ведь отказался?

Джамалов изумленно-расстерянно воззрился на руководство:

– Кто? Я?.. А! Э-э-э-э… Да. Конечно. Старикам везде у нас почет.

– На этом всё. Дело по Айрапетяну – в архив. Исполнитель – Холин. Идите работайте… И не забудьте сказать спасибо поэту-песеннику.

Обалдевшие «ученики начальной школы» молча покинули кабинет директора.

– От Прилепиной известия какие есть? – поинтересовался Павел Андреевич у Мешка, после того как за «двоечниками» закрылась дверь.

– Вчера вечером прислала мне подробный отчет по «электронке». С утра созванивались. Всё нормально, вроде как прижилась.

– Ну и ладушки. Уверен, что ничего военно-морского за эти две недели там не случится, но ты все ж таки держи руку на пульсе.

– Само собой, – подтвердил Андрей.

– Что у нас ещё? Нового? Хренового? Есть что сказать, по текучке?

– Есть. И новое, и хреновое. Вернее – старое хреновое.

– Ну, начинается! Ей-богу, лучше бы и не спрашивал, – поморщился Жмых, утирая пот со лба. – Давай, вываливай.

– Сегодня утром судья Зимин получил очередное письмо с угрозами.

– Твою дивизию! Это уже какое по счёту?

– Если суммировать с пришедшим на имейл, то третье.

– А мы о скольких наверх докладывали?

– Пока об одном.

– Хреново. Слушай, Андрей, а ты сам как считаешь: за этими угрозами судье реально есть что-то? Или, может, так, просто озорует кто?

– Ох, не знаю, Пал Андреич, – покачал головой Мешок. – И хочется в озорника поверить, да уж больно стрёмно.

– М-да, паскудное дельце.

– А нам в последнее время почему-то только такие и подворачиваются.

– Во-во, – неприятно задумался начальник «гоблинов». – И эта тенденция мне категорически не нравится…

Ленинградская обл.,

дер. Даймище,

учебная база Гидромета,

7 июля 2009 года,

вторник, 13:15

К обеду бригада № 2 возвратилась на базу с полевых работ. По причине хорошей погоды, учебные планы немного скорректировали и на сегодня вне очереди поставили занятия по мензульной съёмке. Так как в дождь не очень-то потопографируешь. Сегодняшнее занятие превратилось для Ольги в самое настоящее мучение. А всё потому, что мензульная съемка ведется с использованием теодолита, в устройстве и принципе работы которого Прилепина так и не смогла разобраться. В результате на все вопросы и непонятки студентов ей, словно Кисе Воробьянинову, пришлось важно надувать щеки и переводить преподавательские консультации в плоскость общефилософских рассуждений. А под конец и вовсе отмахнуться от таковых, сославшись на скверное самочувствие. Дескать, простудилась вчера, ныряючи.

Свалив инструменты и прочий скарб у крыльца, оголодавшие студенты, не заходя в бараки, шумно ввалились в столовую, а Ольга с Анной Бернгардовной, соблюдая достоинство, прошествовали в «штаб». Дабы сначала умыться и привести себя в более-менее божеский вид.

В кабинете начальника базы Спицына царило непривычное, редко случаемое возбуждение. Помимо профессора, в данный момент здесь находилось ещё несколько преподавателей. Учёный народ гудел как разбуженный улей, а сам профессор, заложив руки за спину, прохаживался взад-вперед. По тихо сделанному замечанию Вульф, подобная поза свидетельствовала о том, что Пётр Петрович находится в состоянии высшей степени нервной возбудимости. Словом, атмосфера интриговала.

– О чем витийствуем, господа? – с порога поинтересовалась Вульф.

– Вот, Анна Бернгардовна, полюбуйтесь! – Спицын сгрёб со стола газету и раздражённо сунул её в руки преподавательнице. – Свободная пресса, как выражаются наши студенты, опять зажигает не по-детски!

Ольга заглянула через наставническое плечо: на первой полосе газеты с романтическим названием «Оредежские зори» красовалась передовица-кирпич, озаглавленная незамысловато: «Зачем нам такие студенты?» В качестве оформления к материалу были использованы две фотографии: на одной – обзорное фото учебной базы Гидромета, на второй – какие-то пьяные молодые люди с дебильными лицами и с бутылками в руках.

Выхватывая куски из статьи, Вульф взялась вполголоса цитировать:

«…Дорвавшаяся до свободы городская гопота (просто язык не поворачивается назвать их благородным словом „студенты“) пускается в наших тишайших заповедных краях во все тяжкие: пьянствуют, бранятся, дебоширят. Некогда действительно учебная вузовская площадка превратилась в банальную зону отдыха, где лишенные всякого контроля со стороны преподавателей юные отпрыски отравляют жизнь местному населению и загрязняют нашу с вами уникальную природу…» Вот, подлец, а!.. И кто это у нас такой велеречивый? – Анна Бернгардовна заглянула в подвал, – «Пётр Сидоров». Оригинальный псевдоним, ничего не скажешь.

– Нет, а как вам это понравится! Вот, послушайте! – нервно выхватил у неё газету Спицын. – «Не исключено, что и недавнее зверское изнасилование и убийство Светланы Ларионовой, истерзанное тело которой было найдено в начале прошлой недели, могли стать делом рук так называемых „городских интеллигентиков“. Тем более что труп девушки, якобы случайно, нашел студент, который, опять же якобы, собирал поблизости грибочки. А какие, уважаемый читатель, скажите на милость, могут быть в июне грибы? Разве что те поганки, которые городская молодежь употребляет в качестве галлюциногенов?..» Тьфу, пакость какая! – Профессор отшвырнул газету и продолжил нервно расхаживать по комнате, на этот раз уже страдальчески потирая рукой в области груди. – Я, конечно, понимаю, бумага – она всё стерпит. Бизнес во главе всего, превыше даже здравого смысла – это я тоже очень хорошо понимаю… Но совесть! Хотя бы крупинка! Хотя бы столь почитаемые нашим Президентом наночастицы совести должны же оставаться! Или как?

– Пётр Петрович! Успокойтесь, вам нельзя волноваться! Давайте я вам чаю с мятой заварю? – подскочила к профессору молоденькая аспирантка с кафедры природопользования.

– Да-да, сделайте одолжение, голубушка.

Народ захлопотал по поводу чайной церемонии, а Вульф отвела Ольгу в сторонку и вполголоса пояснила:

– Видите, Иоланта Николаевна, какие у нас тут страсти бушуют? Контрпропаганда лупит из всех калибров. Чую, скоро всех нас до кучи обвинят в отравлении окрестных колодцев, распылении спор моровой язвы и в пожирании христианских младенцев.