Комната с белыми стенами - Софи Ханна

– И мы оказываемся в царстве фантазии, – съязвил Пруст.

– В подобной ситуации большинство людей не способно мыслить рационально, – заметила Клэр Уильямсон. – Попробуйте остаться спокойным и хладнокровно думать: «Похоже, бесполезно говорить ему то, что он хочет услышать, лучше я буду придерживаться правды».

Саймон с ней не согласился.

– Если кто-то приставит к вашей голове пистолет и станет требовать, чтобы вы сказали ему правду, иначе вам хана, в конечном итоге вы скажете правду. Пытаться лгать, чтобы угодить ему, – бесполезно, добра не жди. Очень скоро страх убедит вас в том, что правда ему известна, и вы больше не осмелитесь ему лгать. – Саймон довольно отметил, что несколько человек одобрительно закивали. – Мы слишком мало знаем об этом человеке и потому не можем не принять во внимание то, что он сам рассказал нам о себе через Сару Джаггард: ему нужна правда и только правда. Он якобы твердил эти слова. Если это тот же человек, который убил Хелен Ярдли – а я думаю, что это он, – то убийца весь понедельник пытался выбить из нее правду.

– И убил ее в пять часов вечера, потому что… – продолжил Рик Лекенби.

– Не добился своего, – ответил Саймон, пожимая плечами. – Возможно, Хелен отказалась ему отвечать. Может быть, она сказала: «Ну давай стреляй, если хочешь, но я тебе ничего не скажу». Или же она сказала ему всю правду, и эта правда ему не понравилась, поэтому он ее и убил.

– И все же я не понимаю, как такое может продолжаться восемь с половиной часов, – возразил Сэм Комботекра. – Ну, час, ну, два…

– Давайте ближе к делу, – одернул их Пруст. – Пока Уотерхаус не добавил к своим фантазиям обеденный перерыв и полуденный сон для убийцы. Фелисити Бенсон, тридцать один год, незамужем. – Он постучал по имени на белой доске. – Известна как Флисс. Живет в Лондоне, в Килберне. Работает в телекомпании «Бинари Стар». Предполагается, что она продолжит работу над документальным фильмом Лори Натрасса, в котором, в числе прочих женщин, рассказывается о Хелен Ярдли. В среду, два дня назад, Бенсон вскрыла письмо, которое пришло ей на работу – на конверте стояло ее имя – и извлекла из него карточку с непонятными цифрами. Она показала ее мистеру Натрассу. Тот бросил карточку в корзину для мусора. К сожалению, в данный момент ее содержимое держит путь к городской свалке. Шансы найти эту карточку нулевые. Мисс Бенсон жива и здорова, но я решил подключить кое-какие ресурсы, чтобы она и далее оставалась в этом же состоянии. Начальство, как обычно, тянет резину. Пока же мисс Бенсон согласилась пожить у своей подруги и не оставаться одной, за исключением тех моментов, когда того требует зов природы, но и в подобных случаях подруга все равно должна находиться рядом. – Пруст сделал паузу, чтобы вздохнуть. – Мне кажется, что этой молодой женщине угрожает опасность.

Похоже, все были согласны.

– Однако, выступив в роли адвоката дьявола, добавлю, что в случае мисс Бенсон мы имеем и вариацию, и связь, – продолжил он. – Карточка – часть некоей модели, но мисс Бенсон нарушает ее. Она до сих пор жива и здорова, и на ее жизнь никто не покушался. По этой причине суперинтендант Бэрроу отказывается дать разрешение на ее защиту. Странная логика с его стороны. Ведь защита, как я понимаю ее, мера превентивная, нацеленная на будущее… Или, будь мисс Бенсон мертва, суперинтендант Бэрроу был бы готов выделить ей защиту?

Снеговик провел рукой по собственной блестящей лысине.

– На данный момент это всё. Не забывая о ранее поставленных задачах, нужно копать дальше в Вулверхэмптоне. Вдруг нам повезет, и мы обнаружим Лысого на записях камер видеонаблюдения. Необходимо также установить изготовителя карточек и место, где их можно приобрести. То же касается ручки и чернил. Первоочередная задача – подготовить заявление для прессы. Да, и вот еще что. Нам нужен телегеничный доброволец, которого можно поставить перед телекамерами. Им будете вы, сержант Комботекра, – сами виноваты. У вас чистые волосы и располагающая улыбка.

– А третья женщина, о которой говорится в документальном фильме Натрасса? – подала голос Клэр Уильямсон.

– Рейчел Хайнс, – подсказал кто-то.

– С ней кто-нибудь связывался, чтобы узнать, не посылали ли ей эти самые цифры? – уточнила Клэр.

Пруст собрал бумаги и, как будто не слышал ее вопроса, отправился в свой кабинет.

– Пусть лучше один из вас объяснит мне – причем быстро и на этот раз по возможности разумно – про Лори Натрасса и Рейчел Хайнс. Где они?

Хитро, подумал Саймон. Спихнуть вину на подчиненных – спешный отчет, который они предоставили Снеговику, был шит белыми нитками, так что Пруст не стал озвучивать его на совещании. Как он мог ответить на вопрос Клэр Уильямсон, когда информации у него кот наплакал? И кто в этом виноват?

Горстка избранных выступила в роли козлов отпущения.

– Я изложил вам все, что знаю, – ответил Саймон. – Натрасс сказал мне, что Рейчел Хайнс живет в Твикенхэме, Ангус Хайнс сообщил, что она у своих друзей, а Флисс Бенсон заявила, что не знает о ее местонахождении. После того первого и единственного разговора с Натрассом я больше не сумел встретиться с ним. Его нет ни дома, ни на работе. Ни на одной, ни на другой.

– У него их две? – удивленно выгнул брови Пруст.

– Официально сегодня его последний рабочий день в «Бинари Стар», но его там нет. Похоже, он уже начал трудиться в новой компании, в «Хаммерхеде», – доложил Колин Селлерс. – Но Натрасса нет и там, и он не отвечает на звонки. Пока мы его не найдем, вряд ли сможем узнать, что это за друзья в Твикенхэме, у которых сейчас живет Рейчел Хайнс. Ее бывший муж дал нам список ее друзей, но никого из Твикенхэма в нем нет.

– Мы исключили Ангуса Хайнса из числа подозреваемых в убийстве Хелен Ярдли, сэр, – сказал Сэм Комботекра.

– В одном из его семи кабинетов, верно?

– Нет, сэр. В понедельник у него был выходной. С трех до семи вечера он вместе с Карлом Чэппелом сидел в пабе под названием «Убежище» в Бетнал-Грин. Я лично разговаривал с Чэппелом – он это подтвердил.

– Тогда как Джудит Даффи обедала в Примроуз-Хилл с Рейчел Хайнс? – Пруст поджал губы, отчего те превратились в ниточку. – Не понимаю, как можно пойти в ресторан с той, что своей ложью настроила против тебя одиннадцать присяжных и бывшего мужа, а саму тебя на четыре года упрятала за решетку?

И с какой стати Принципиальной Докторше делить трапезу с женщиной, которую она считала детоубийцей? Один из вас должен ее разговорить. Вдруг ей что-то известно про Твикенхэм?

– А что известно о двух ее дочерях и их мужьях? – спросил Саймон.

– О них говорить преждевременно? Нет, я так не думаю, – ответил Снеговик на свой собственный вопрос. – Я бы не удивился, если б они обвинили Рейчел Хайнс и Сару Джаггард в том, что те сломали жизнь их матери и теще. Кроме того, мы не можем позволить себе проигнорировать намек Лори Натрасса. Если окажется, что он прав, то конца этой истории мы никогда не услышим. Что, если Лысый – один из ее зятьев? Кто знает… Пусть один из вас этим займется. Что касается поисков Натрасса и Рейчел Хайнс – отследите любую связь, сколь слабой она вам ни покажется, поговорите с ее адвокатами, людьми, с которыми она познакомилась в тюрьме, его друзьями и контактами в журналистской среде. У обоих наверняка есть родственники.

– Да, сэр, – ответил Сэм.

– Если это месть тем, кто приложил руку к падению доктора Даффи, то Натрасс и Рейчел Хайнс будут в этом списке, вместе с Хелен Ярдли, Сарой Джаггард и Флисс Бенсон. – Пруст нахмурился. – Впрочем, Натрасс сказал Уотерхаусу лишь то, что Бенсон получила карточку с шестнадцатью цифрами; о себе он такого не говорил.

– Возможно, убийцу интересуют только женщины, – предположил Селлерс. – В таком случае карточку получила и Рей Хайнс.

– Если мы не знаем, где она, то, скорее всего, и отправитель карточек тоже, – сказал Сэм, – что делает ее поиски еще более насущными, прежде чем он отыщет ее.

– Это может быть другой вид мести, – сказал Гиббс, глядя на Саймона. – Крушение карьеры Даффи здесь ни при чем. Это месть детоубийцам и тем, кто выступал на их стороне, а не на стороне детей.

– Детоубийцам, детектив? – Снеговик встал и обошел стол кругом. Стоявшие слева от Саймона Сэм и Колин Селлерс застыли, словно участники игры «танцуй и замри». Саймон нарочно переступил с ноги на ногу и зевнул, бойкотируя окаменевших коллег.

– Детоубийцам? – повторил Пруст, выдыхая прямо в лицо Гиббсу.

– Я лишь озвучил точку зрения убийцы. Я не считаю…

– Вы убийца?

– Нет.

– Тогда говорите от своего лица. Скажите, что думаете вы: женщины, оклеветанные как детоубийцы, женщины, ошибочно осужденные за убийство детей!

– То есть то, что думаете вы, – пробормотал Саймон, однако достаточно громко, чтобы Пруст его услышал. Хочешь на свою задницу неприятностей, я доставлю их тебе. Ну, давай, тиран позорный! Не трать свою злобу на того, кто не посмеет даже пикнуть в ответ и будет стоять, поджав хвост.