Поцелуй страсти - Джейн Киддер

Услышав такое, Майлз поджал губы, отступил и вложил руку Виктории в ладонь Гилфорда.

— Буду ждать, когда вы закончите танец, — пробормотал он и отошел к столу, чтобы занять наблюдательную позицию рядом с огромной хрустальной чашей с пуншем. Здесь его и обнаружил Ливингстон Хейворт, который был свидетелем маленькой драмы, разыгравшейся на навощенном паркете бального зала.

— Болван совершенный, не так ли? — подходя к Майлзу, заметил он самым небрежным тоном.

— Это точно, — кивнул Майлз, даже не уточнив, о ком идет речь. — Напыщенный осел!

Ливингстон с минуту наблюдал, как кружились в вальсе Виктория и Гилфорд, после чего сказал:

— Знаешь, старина Хэрри пристает к Виктории с ухаживаниями вот уже несколько лет, но она с завидным постоянством его отшивает. Теперь же, после смерти сэра Джона, этот джентльмен, судя по всему, решил удвоить свои усилия, и, похоже, сопротивление леди стало ослабевать.

Майлз кивнул, вспомнив, что застал Хэррисона у Виктории в тот самый день, когда заехал в Пемброк-хаус, чтобы пригласить ее на верховую прогулку.

— Как думаешь, она питает к нему какие-нибудь чувства? — осведомился он ровным голосом, стараясь не выказать клокотавшего внутри негодования.

Ливингстон пожал плечами.

— Если даже она и поощряет его ухаживания, то по одной только причине — по слухам, состояние Пемброков сильно расстроено.

— Но при чем здесь Гилфорд? Он что — миллионер?

— Нет, конечно, но его семья живет в достатке. Впрочем, Хэррисон увлечен девушкой куда больше, чем она им. Виктория всегда его притягивала. Когда умер сэр Джон, он, должно быть, окончательно уверился, что она нуждается в защитнике и покровителе, и, соответственно, решил поднажать.

Ливингстон склонился к Майлзу поближе и прошептал:

— Так что, старина Уэлсли, если ты хочешь заполучить эту женщину, тебе пора вмешаться.

— Хочу заполучить? — фыркнул Майлз. — Откуда такие мысли, Хейворт? Мы с ней друзья — и ничего больше.

Ливингстон расплылся в улыбке.

— А не лукавишь ли ты часом? Что-то вас в последнее время слишком часто стали видеть вместе. Я, признаться, думаю, что здесь скрывается нечто большее, чем просто дружба.

— Так нет же! Говорю тебе, мы дружим — и все тут, — твердо сказал Майлз. — Кроме того, ты сделал еще одну ошибку, утверждая, что после смерти отца леди Виктория стала нуждаться в защитнике. По-моему, она больше нуждается в защите от защитника.

— А я о чем тебе толкую? — воскликнул Ливингстон. — Гилфорд наседает, потому что вбил себе в голову, будто со смертью сэра Джона настал его звездный час. — Молодой человек ухмыльнулся, глотнул пуншу и добавил: — Вот наглядный тому пример — музыка замолчала, а он даже пальцем не шевельнет, чтобы отвести леди Викторию к тебе, как то следовало бы джентльмену.

Майлз оглянулся и обнаружил, что Ливингстон прав.

Хэррисон дождался, когда музыка заиграла вновь, и снова закружился в вальсе с Викторией.

— По-моему, ты прав — Гилфорд и впрямь наседает, — сердито проговорил Майлз. — Я тебе вот что скажу, Ливингстон, — он повернулся к приятелю. — Что-то мне надоело быть джентльменом. Уж если Гил-форд ведет себя по-свински, то мне, как говорится, и сам бог велел.

Отставив пустой стакан, он направился через зал к вальсирующей парочке, выждал момент, когда Гилфорд повернулся к нему спиной, и положил ему на плечо тяжелую руку.

— Мне кажется, Гилфорд, вы уже натанцевались вволю, — молвил он ровным голосом, в котором, однако, звенела сталь.

Гилфорд злобно сверкнул на него глазами.

— Проваливайте, Уэлсли! Этот танец — мой.

— Нет, Гилфорд. Ваш танец — последний. Остальные — мои!

Виктория в волнении смотрела то на Майлза, то на Гилфорда.

— Господа, господа, прошу вас, — негромко взмолилась она, — не устраивайте, ради бога, сцен! Мистер Уэлсли, я закончу этот танец, а потом сразу же присоединюсь к вам, договорились?

Майлз с минуту созерцал расстроенное лицо девушки, потом отвесил ей короткий поклон, отошел в сторону и через стеклянную дверь проскользнул на балкон. Прошло несколько минут, звуки музыки стали затихать и наконец замерли. Тем не менее Майлз, до глубины души оскорбленный пренебрежением спутницы, в зал возвращаться не спешил.

Вскоре он услышал шорох атласных юбок, и знакомый нежный голосок едва слышно прошелестел:

— Вот вы где? А я все никак не могла вас отыскать.

— Мне захотелось подышать воздухом, — соврал Майлз.

Виктория подошла к нему и стала рядом.

— Если вы не возражаете, я бы с удовольствием вернусь домой.

Майлз стукнул кулаком по каменной ограде балкона и смерил девушку холодным взглядом.

— Отлично! В таком случае я пойду и скажу кучеру, чтобы подавал.

Не прошло и десяти минут, как они снова оказались в обитом стеганым шелком экипаже виконтессы Эщмонт.

Майлз и Виктория старательно избегали смотреть друг на друга и хранили молчание, отчего дорога длиной в две мили показалась им бесконечной.

Наконец, когда карета свернула на подъездную дорожку дома Пемброков, девушка решила нарушить затянувшееся молчание:

— Не понимаю, с чего это вы вдруг разозлились? Я просто хотела предотвратить неприятную сцену, и кроме того — речь шла всего лишь об одном танце.

— Так или иначе, но сцена все-таки состоялась, — с горечью сказал Майлз. — И мне была отведена в ней далеко не самая почтенная роль!

— Ничего бы не случилось, если бы вы просто улыбнулись и отправились, к примеру, пить шампанское. Но вы изволили топать ногой, как испорченное дитя, которому не досталось сладкого!

Взгляд Майлза полыхнул от гнева.

— Миледи, вы лжете! Отослав меня и продолжая танцевать с Гилфордом, вы показали, что оказываете ему предпочтение.

— Но это же смешно! Никакого предпочтения Гилфорду я не оказывала.

— Нет, оказывали. Там, откуда я приехал, девушка танцует с тем парнем, с которым пришла на танцы.

— Позвольте вам заметить, сэр, что здесь не Америка, — сказала Виктория, с мрачным видом откинувшись на расшитые шелковые подушки.

— Стало быть, здесь все по-другому? Вы что же — хотите меня уверить, что англичанин радуется, когда дама его при всех отвергает?

— Но я вовсе вас не отвергала! — с возмущением воскликнула Виктория. — Я просто пыталась предотвратить…

— Забудьте об этом! — Карета остановилась, и в наступившей вдруг тишине голос Майлза прозвучал подобно удару грома: — Этого больше не повторится!

— Полностью с вами согласна! — вскричала Виктория и, распахнув дверцу, выскочила из кареты. — Доброй ночи, мистер Уэлсли!

— Черт бы ее побрал! — прорычал Майлз, вылезая в свою очередь из экипажа и устремляясь в погоню за девушкой. В два шага он догнал ее и, ухватив за руку, повел к дому.