Восемнадцать капсул красного цвета - Корн Владимир Алексеевич

– Ничего, ко мне в дом проберемся – разговеешься, будет чем, – утешил его Прокоп.

Глеб взглянул на него: «А чего сами-то не попробовали? Трое мужиков, да при оружии?» – но промолчал. Прокоп, вероятно, правильно истолковав его взгляд, сказал:

– Понимаешь, Лена у меня вторая жена. Первая, так получилось, погибла, да не одна, с Виталиком. Сын мой, – пояснил он, и лицо его было полно затаенной боли. – До сих пор себе простить не могу – на меня охотились. Те, кто это сделал, были уверены, что в машине я должен быть, в самый последний момент все изменилось. В общем… В церкви безопасно, еда-питье есть, какой смысл рисковать? – Сейчас он выглядел смущенным.

Глеб кивнул: понимаю. Встречался он не так давно с одним сослуживцем. Посидели, вспомнили кое-какие дела, в которых приходилось вместе участвовать. Об общих знакомых поговорили, помянули тех, с кем уже встретиться не суждено, и разговор зашел о них самих.

Его сослуживец, Саня Ларин, успел уже жениться, фотографии жены показывал, двух дочурок, которых любил без памяти. А затем, когда выпили еще, поведал о том, что, вероятно, давно уже его мучило и с чем поделиться раньше не получалось.

– Гуляю я как-то со своими доченьками в парке, мороженое кушаем, на каруселях катаемся и вижу, как гопота к девушке пристает. Будь один, разнес бы их вдрызг, но подумал вдруг: ну а случись что со мной, крохи мои одни останутся, посреди города! Ты вот скажи мне, Глеб, я же не стал ссыкливым чмо, а?!

Было видно, как его это мучает, и по взгляду, и по сжавшимся до побелевших костяшек кулакам. На вид самых обычных, без ороговевших мозолей. Но с легкостью ломающих кирпичи или толстенные доски: даже в таких мелочах ни к чему привлекать внимание – не для этого их готовили, потратив на подготовку весьма немалые деньги.

Чужинов тогда отрицательно покачал головой: нет. Слишком хорошо он знал своего собеседника – что-что, но трусом тот не был точно, тут дело в другом. Наверное, это нормально, когда мужчина, женившись и обзаведясь детьми, начинает смотреть на многие вещи несколько иначе.

Вот и Прокоп. Ну не могли все люди в Позднякове погибнуть сразу, за пару мгновений. Кто-то обязательно спасся, и Прокоп наверняка слышал из безопасного места – церкви – крики о помощи, а они непременно должны были быть. И кто ему мешал несколько дней назад сделать то, что они собираются сделать нынче? Никто. Вернее – жена и дочь, которые нуждаются в его защите.

Ну а сам Глеб тогда, на лесной дороге, какие-то приказы министра обороны для себя придумал. А ведь дело-то все было в Насте, именно из-за нее он никак не мог решиться: как бы девушка отреагировала, если бы он отправил этих недоносков на тот свет?

– Прокоп, бумага найдется? – И когда тот кивнул утвердительно, добавил: – Пошли, план дома нарисуешь, лишним не будет. Тут и без нас пока справятся, все равно раньше завтрашнего утра не полезем. Да, кстати, может быть, и изолента есть? – Чужинов извлек из кармана жилета витой телефонный провод, тот, что ведет от аппарата к трубке, припасенный им там же, где Олег обогатился сигаретами «Прима».

Киреев взглянул на провод.

– Тренчик хочешь соорудить? – поинтересовался он.

– Лишним не будет.

Возможно, придется много скакать, и очень не хотелось бы, чтобы револьвер вывалился в самый неподходящий момент. Из витого провода револьверный шнур получится не хуже тактического, и цвет подходящий – черный.

«А изоленту обязательно нужно синюю, – улыбнулся Глеб, вспомнив один форум, на котором частенько зависал. – С помощью синей изоленты чуть ли не все проблемы в мире решить можно».

– Ну что, с богом?

– Ага. – Чужинов внимательно рассматривал дом, расположенный дальше по улице. То ли ему привиделось, то ли на самом деле в окне мансарды что-то мелькнуло. Нечто похожее на силуэт.

«Наверное, показалось, – решил Глеб. – Прячься там кто-нибудь, он нашел бы способ дать о себе знать, не привлекая внимания тварей».

– Тяните!

«Этак и об столб недолго хрястнуться», – подумал он, видя, как стремительно тот приближается.

Канат протянули еще прошлым вечером, закрепив на столбе блок. Такой же имелся и на церкви, так что Чужинову только и оставалось, что висеть да поглядывать вниз, чтобы вовремя заметить притаившихся тварей. Нет, на такой высоте никакой опасности они не представляли, но каждая уничтоженная особь увеличивала шансы на благополучный исход дела. И того, что им вскоре предстояло, и саму возможность благополучно выбраться из Позднякова.

Опасался Чужинов напрасно: видя, что он приближается к столбу, на крыше церкви перестали тянуть канат с прежней скоростью. Стрелять Глеб начал сразу же, как только увидел за кирпичным забором укрывшихся там тварей. Их оказалось даже больше, чем он ожидал, – на беглый взгляд около десятка.

Накануне вечером Олег Гуров, успевший побывать на столбе первым, уверял, что их там не более пяти. Правда, натягивая канат, нашуметь сумели изрядно, и, вероятно, потому часть тварей сочла благоразумным скрыться. Сейчас же все произошло настолько быстро, что времени повторить вчерашний маневр у них попросту не было.

Отстреляв семь патронов, автомат умолк, и Чужинов схватился за обрез. Несколько хищников остались лежать, а уцелевшие бросились спасаться от внезапно нагрянувшей к ним сверху смерти. Часть из них устремилась за угол дома Прокопа Киреева, а одна тварь, в невероятно высоком прыжке преодолев забор, метнулась через дорогу в сторону детского сада. Глеб извернулся, пытаясь поймать ее в прицел, когда от церкви хлопнул выстрел, и тварь грохнулась на середине улицы, чтобы замереть. Судя по звуку, стрелял Леха, из своей «Смерти председателю».

«Ну да, – усмехнулся Глеб, оценив дистанцию от церкви до распростершейся на асфальте туши, – как раз сорок метров и получается. Но как бы там ни было, стрелок он неплохой: вот так, одним выстрелом, по бегущей мишени…»

Оказавшись на столбе, Чужинов приглашающе махнул рукой: следующий. Сюда, на столб, предстояло еще перебраться Прокопу и Гурову. Дальше их путь лежал на крышу дома Киреева, но уже без всяких блоков и помощи – придется активно поработать ручками и ножками.

– Ружейный сейф, – рассказывал Прокоп, – находится на втором этаже, в моем кабинете, но желательно попасть в цоколь. Именно там, в котельной, то, что нам явно не помешало бы. Хотя как получится, понапрасну рисковать не станем – у меня в сейфе патроны, еще один ствол, так что в любом случае зря не полезем.

Сзади послышался скрип, издаваемый блоком, и вскоре к нему присоединился сам Прокоп.

– Давно хотел на диету сесть, – сообщил он, освобождаясь от монтажного пояса. – Что-то раздобрел в последнее время – веревка едва выдержала.

Чужинов невольно взглянул на канат, тянувшийся к окну дома. Сам-то канат выдержит, не разогнулись бы крючья.

Прокоп, уловив его взгляд, ухмыльнулся:

– Спичку будем тянуть, кто первый?

– Ни к чему, мне придется. Если что-то пойдет не так, в четыре ствола вы меня прикроете – автомат пустой, дистанция не для обреза, а на наган надежды мало.

– Вот и я, – известил их Гуров, как будто бы нагрянул неожиданно. – Столб под нашим весом не завалится? – без всякого повода вдруг забеспокоился он.

– То-то я смотрю, что он как будто бы немного наклонился, – с самым серьезным видом заявил Прокоп. – Ты бы слез с него на землю на всякий случай.

– Я пошел, – сообщил Чужинов, убедившись, что оба они надежно закрепились на приготовленных еще загодя перекладинах, держат оружие наготове, как и Михалыч с Лехой на церкви.

Глеб лез по веревке головой вперед: когда за крышей дома наблюдает такое количество глаз, можно не беспокоиться, что внезапно появившаяся там тварь останется незамеченной. Впереди что-то хрустнуло, веревка заметно ослабла, и Глеб невольно покосился на землю. Разбиться с такой высоты не получится, но меньше всего ему хотелось очутиться вдруг на земле, когда в любой момент откуда-нибудь могли появиться хищники.