Опасные игры - Сандра Браун

Джули вспомнила, как торопливо он эти пуговицы расстегивал, и густо покраснела.

– У себя в галерее – черное платье. И сегодня опять черное. – Его глаза переместились с глубокого выреза на подол и назад. – Облегающее, очень сексуальное, но все-таки черное. Это из-за Уиллера?

– Просто мне нравится черный цвет.

– Ты его хорошо носишь. И сегодня выделялась среди этого многоцветья.

– К примеру, на фоне изумрудного платья, – она поколебалась, но сказала: – Кстати, женщина очаровательна.

– Да.

– Она знала, что ты поедешь ко мне после того, как проводишь ее?

– Нет.

Секунды уплывали, и атмосфера в машине изменилась. Что-то сдвинулось или, наоборот, застыло. Вдруг сразу стало душно.

– Мне пора, – Джули потянулась к ручке дверцы и замерла. Дождь усилился. Швейцар гостиницы, расположенной через дорогу, спрятался в холле. – Я слышала об этом отеле, но никогда здесь не бывала.

На тенте можно было разглядеть логотип – две золотые переплетенные буквы, К и Х. «Кухер-хаус» – так когда-то называлось заведение, возведенное в начале ХХ века. Несколько лет назад его перестроили в эксклюзивный роскошный отель, пребывание в котором могли позволить себе только владельцы платиновых кредитных карт.

– Там очень уютно, – сказал Дерек. – Отель небольшой, но элегантный, и обслуживание на высшем уровне. Я рекомендую его своим клиентам, которые приезжают из других городов.

За ослепительной молнией последовал оглушительный раскат грома. Они смотрели, как гроза набирает силу, и слушали стук дождевых капель по крыше машины. Несколько минут оба молчали. Окна начали запотевать. Наконец Дерек спросил:

– Ты узнала человека на фотографии?

– Того, из холла в «Молтри»? Нет. Даже на последнем комплекте фотографий.

– Есть еще комплект? Я видел только один.

– Этот парень еще нашелся на пленке, снятой за два дня до того, как убили Пола, – Джули рассказала, что сегодня утром Сэнфорд и Кимбалл приносили фотографии в галерею. – Один из снимков относительно четкий, но я все равно его не узнала. Дуг и Шэрон тоже.

– А также Крейгтон…

– Ты в это веришь?

– Я сам показывал ему снимок и следил за его мимикой. Ждал реакции – я в этом деле специалист. Он никак не отреагировал.

– Ну разумеется! Крейгтон ведь знал, что ты за ним наблюдаешь. Разве не ясно? Он играет разные роли. Он…

Джули заставила себя остановиться. В данный момент Митчелл был адвокатом Крейгтона Уиллера. Он, наверное, думает, что ее обвинения в адрес племянника Пола вызваны всего лишь острой неприязнью к нему, иначе зачем Дереку ее об этом спрашивать?

– В вечерних новостях фотографию этого человека должны были показать все телевизионные каналы.

– Может быть, кто-нибудь его узнает.

– Может быть. А тем временем у полиции появилась новая версия.

– Какая именно?

– Что это я подставила Пола, чтобы его убили в лифте. – Дерек промолчал, и она спросила: – Ты язык проглотил?

– Да, потерял дар речи. Такого поворота я не ожидал.

– Я тоже.

– Откуда взялась эта идея?

Джули рассказала, как она не сразу выполнила требование преступника встать на колени.

– Раз я немедленно не рухнула на пол, значит, первая в списке подозреваемых.

– А почему ты не рухнула?

– Я пыталась разглядеть под маской Крейгтона.

– Это был не он.

– Сколько раз я это уже слышала?

Они опять замолчали. Тишина в машине подчеркивала, насколько сильно разбушевалась гроза. Наконец Митчелл спросил:

– Когда я получу свою картину?

– Ее доставят завтра. Знаешь, она совсем не стоит того, что ты заплатил.

– Это капиталовложение.

– Ты можешь и не дождаться, когда полотно окупится.

Он вовсе не выглядел расстроенным:

– Деньги пойдут на доброе дело. Кроме того, я хотел купить эту картину.

– Независимо от мнения своей дамы?

– Она моя подруга, – спокойно сказал Митчелл.

– Это совсем не мое дело.

– Тогда почему ты к ней то и дело возвращаешься?

Ответить Джули было нечего.

– Я познакомился с Линдзи, когда мой лучший друг по юридической школе объявил о своей помолвке с ней, – сказал Дерек. – Я был шафером на их свадьбе и стал крестным отцом их сына Джексона. Вскоре после крещения Джексона мой друг погиб. Попал в аварию во время утреннего столпотворения на Восемьдесят пятой улице. Мы с Линдзи помогли друг другу это пережить и продолжаем дружить. Я очень ценю эти отношения. Иногда, как, например, сегодня, ей нужен сопровождающий на каком-нибудь мероприятии. Потом я везу ее домой и иду по своим делам. Линдзи не знает, что мне нужно было после аукциона поговорить с тобой, потому что, как бы близки мы ни были, я никогда не видел ее раздетой и никогда не увижу.

Джули глубоко вдохнула и медленно выдохнула:

– Тебе удалось заставить меня почувствовать себя ужасной дрянью. Ты этого хотел, да?

Митчелл закрыл глаза, сурово сдвинул брови и потер переносицу:

– Да. Именно этого я и хотел.

– Зачем?

Он убрал руку от лица и взглянул на Джули:

– Затем, что ни разу, ни в какой ситуации ты не обратилась ко мне по имени, а мне бы очень этого хотелось. Затем, что в данный момент я формально адвокат Уиллеров. Затем, что ты обвинила одного из них в нарушении закона, а это ставит нас по разные стороны юридических баррикад. Затем, что наша встреча наедине неэтична и неправильна. Затем, что я придумал причину, чтобы приехать к тебе домой и побыть с тобой наедине. Затем, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обнять тебя, и думаю только о том, как бы снять с тебя это платье.

Быстрым движением Дерек протянул руку, положил ее на шею Джули под волосами и притянул к себе.

– Почему ты подошла ко мне тогда в самолете?

– Ты знаешь почему.

– Я знаю то, что ты сказала.

– Так оно и есть.

– Никакой другой причины?

– Нет.

– Врешь.

Его губы прижались к ее губам и раздвинули их. Язык отыскал ее язык… Джули показалось, что ее кости размягчаются.

Поцелуй был глубоким и очень чувственным, отнюдь не завершением, а прелюдией, предсказанием того, что произойдет, если она не остановит Митчелла. Джули вырвалась и пробормотала:

– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не надо, – но когда молодая женщина шептала эти слова, ее губы двигались, требуя продолжения.

Они поцеловались снова. Дерек коснулся ее шеи кончиками пальцев, затем его рука опустилась на грудь и начала ласкать ее через ткань платья. Джули шепотом запротестовала, оторвалась от него и отвернулась.

– Не надо…

Его большой палец ласкал ее губы, и она не могла подавить искушение не ответить. Реакция собственного организма так поразила Джули, что она оттолкнула Митчелла: