Российские вожди в борьбе, любви и смерти - Екатерина Рыбас

Жена Андропова страдала от неврозов. Она пристрастилась к успокоительным, не могла обходиться без транквилизаторов. Часто ее клали в неврологической отделение ЦКБ. Андропов очень переживал за жену, что тоже отражалось на его здоровье.

Обострение болезни Андропова происходило на фоне борьбы с Черненко, который также был тяжело болен. Врачи приняли решение о пересадке Андропову искусственной почки. Андропова поддерживал пример канцлера Австрии Б. Крайского работавшего с искусственной почкой.

Он всегда знал, что обречен, но никогда не жаловался. Болезнь сделала его еще более сдержанным, жестким. Он стал плохо ходить. Для него была разработана щадящая программа официальных встреч. Умер от осложнения: поехал на юг, купался в море, в холодной воде, и простудился. По другой версии, Андропов в легкой одежде гулял в лесу и сидел на гранитной скамейке. Он замерз. На следующий день у него появилась флегмона, которую надо было оперировать. Операция прошла успешно, но силы генсека были подорваны — рана не заживала. Он продолжал работать в больнице, но думал о том, чтобы уйти со своего поста. По поводу его преждевременной кончины ходили слухи, что его убили. Якобы на него было совершено покушение.

Генеральным секретарем почти автоматически стал человек, долгое время занимавший хотя и не слишком заметные, но достаточно высокие посты, а в последние месяцы и замещавший больного Андропова — Константин Черненко.

Родился он 24 сентября 1911 года в деревне Большая Тесь Новоселовского района Красноярского края. Новый генсек был старше своего предшественника.

Черненко — старый выдвиженец Брежнева. Когда тот работал первым секретарем ЦК Молдавии, Константин Устинович был у него завотделом пропаганды и агитации. Позже, перебравшись в Москву (1956), Брежнев вызвал туда и Черненко, зная, что этот человек никогда не скажет лишнего, а главное, не продаст, потому что крепко с ним связан.

Черненко страдал хроническим заболеванием легких (эмфиземой), каждый год отдыхал в Крыму. Однажды в 1983 году он отравился присланной ему министром В. Д. Федорчуком рыбой. Инфекция и интоксикация наложились на изменения в легких. Черненко стал инвалидом.

С конца 1984 года Черненко уже почти безвыездно находился в кунцевской Кремлевской больнице. В ночь с 9 на 10 марта 1985 года он скончался, как писала западногерманская «Бильд» два дня спустя, «Господь прибрал кремлевского вождя»...

Пожалуй, никто из мировых политиков не умирал с чувством исполненного долга. Каждый из них имел на душе камень. Счастливее всех был император Диоклетиан, который удалился от управления государством в деревню. А когда за ним приехали, чтобы просить вернуться в Рим, он сказал: «Посмотрите, какую замечательную капусту мне удалось вырастить».

Алгоритм покушений на Сталина

Ночью 25 августа 1933 года Сталин, Ворошилов, Жданов и начальник оперативного отдела ОГПУ Паукер прибыли на поезде в Сочи и затем выехали на легковых машинах в «Зеленую рощу», правительственную дачу возле курорта Мацеста.

Когда проезжали через Ривьерский мост в центре Сочи, в «бьюик» со Сталиным и Ворошиловым ударил неизвестный грузовик. Охрана из второй машины открыла огонь, но грузовик умчался.

Никто, к счастью, не пострадал.

Шофера грузовика вскоре нашли. Оказывается, перед рейсом он крепко напился. Никакой мысли о покушении у него, конечно, не было.

23 сентября, спустя месяц, Сталин совершал морскую прогулку на катере «Красная звезда». Днем катер с пассажирами отошел от причала в Гагре по направлению к Пицунде. Причалив к берегу, компания пообедала под сенью эвкалиптов и сосен и отправилась в обратный путь.

Но погода испортилась, поднялись волны, и путь в Гагру затянулся до семнадцати часов. А на подходе к Гагре катер обстреляли с берега. Все пули попали в волны.

К ночи из Тбилиси прибыли перепуганные первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б) Л. Берия и начальник ОГПУ Закавказья А. Гоглидзе. Началось расследование.

Оно показало, что пограничный пост, не получив извещения о задержке катера, сделал три предупредительных выстрела по идущему в запретной зоне кораблю.

Доклад о расследовании удовлетворил Сталина. Вопрос о покушении отпал.

До убийства Кирова (1 декабря 1934 года) и осознания Сталиным факта, что никакая охрана не в состоянии обеспечить защиту высшему должностному лицу, оставалось чуть больше года.

Об отношении Сталина к риску выразительно написал писатель-эмигрант Марк Алданов: «Это человек выдающийся, бесспорно, самый выдающийся во всей ленинской гвардии. Сталин залит кровью так густо, как никто другой из ныне живущих людей, за исключением Троцкого и Зиновьева. Но свойств редкой силы воли, бесстрашия, по совести, отрицать в нем не могу. Для Сталина не только чужая жизнь копейка, но и его собственная, — этим он резко отличается от многих других большевиков» (1927).

В январе 1935 года в кремлевской библиотеке в Сталина стреляла молодая девушка из графского рода Орловых-Павловых. Сталин не пострадал. Террористку задержали. По этому делу было арестовано примерно сорок человек. Сегодня высказана версия, что действия одиночки было раздуто в «Кремлевское дело» Г. Ягодой, чтобы взять под личный контроль охрану Кремля, которая была в ведении Наркомата обороны. Орлову-Павлову расстреляли. Еще двоих обвиняемых, секретаря кремлевского коменданта Синелобова и начальника разведуправления Чернявского постигла та же участь.

16 декабря 1935 года на закрытом заседании военного суда приговорили к расстрелу четырех человек за подготовку теракта на Красной площади 7 ноября.

11 марта 1938 года на вечерней прогулке по Кремлю к Сталину бросился лейтенант в форме офицера НКВД VIIV и попытался его убить. Покушавшегося задержали. Им оказался лейтенант Данилов из Тулы, проникший в Кремль по фальшивым документам. Он сказал, что хотел отомстить за маршала Тухачевского.

Вскоре, узнав об аресте Данилова, покончили с собой четверо: инженер Астахов, майор Войткевич, капитаны Одивцев и Пономарев.

25 января 1939 года группа диверсантов, имевшая задание устранить Сталина, вышла со стороны Турции к границе и пытались пройти по ущелью. Однако их ждала засада. От пулеметного огня трое погибли на месте, остальные разбежались.

За диверсантами стояли спецслужбы Японии. В июле 1938 года в Маньчжурию перешел высокопоставленный работник НКВД, начальник Дальневосточного управления Генрих Люшков. Он и предложил японцам план ликвидации Сталина. Идею поддержали японские генштабисты, а исполнителями стали шестеро белоэмигрантов из «Союза русских патриотов». Они планировали тайно проникнуть на территорию СССР, добраться до курорта Мацеста, где, как известно, Сталин периодические проходил курс лечения. Во время процедур он оставался в ванне один. На что и было расчитано. Ранее Люшков занимал должность начальника Азово-Черноморского управления НКВД и был в курсе всех подробностей отпускного досуга Генерального секретаря.

Вот как описывают план теракта российские исследователи А. Колпакиди и Е. Прудникова:

«По ночам напор воды в ванный корпус уменьшали, уровень ее опускался, и можно было по водостоку добраться до подземного накопителя. Высота его около 3 метров. В углу в потолке имелся люк, который вел в кладовку, где хранились метлы, тряпки и прочее хозяйство уборщиков. Так можно было проникнуть в банный корпус.

В бойлерной работали двое техников, которых должны были заменить террористы. В лагере в Чангуне соорудили макет корпуса. Террористы учились обращаться с механизмами, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что техники — вовсе не техники.

После приезда Сталина двое одетых в халаты техников должны были открыть люк и впустить остальных. Затем предполагалось уничтожить охрану и только потом убить Сталина. Все было продумано до мелочей. На репетициях в девяти случаях из десяти охрана не успевала среагировать. Возвращение группы не планировалось. Все террористы были смертниками».

Одновременно с этой операцией японцы готовили еще одну: планировалось взорвать бомбу на трибуне Мавзолея утром 1 мая во время праздничной демонстрации.

Обе операции провалились, благодаря четкой работе двух советских агентов, о которых не знал Люшков.

Кажется, во всех этих случаях трудно отыскать нечто объединяющее.

Наверное, Сталин вначале тоже так думал. Во внутрипартийном противостоянии с Троцким, а потом и с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным вначале доминировали чисто партийные методы с дискуссиями, фракционностью, столкновением идей, интригами. То есть традиция ленинского времени еще определяла политическую динамику.

Но постепенно, вместе с выбором курса на ускоренную модернизацию ситуация менялась. Время пламенных трибунов и «профессиональных революционеров» уходило. Началась жестокая борьба в кремлевской элите, отразившаяся на политической обстановке в стране.